Порочный бывший муж - Элена Макнамара

Опускаюсь на стул. Под влиянием своего плохого настроения импульсивно пишу в ответ: «Так приезжай».

Кирилл: Не получится прямо сейчас.

Ясно.

Швыряю телефон на стол и оставляю его там. Ухожу в спальню, ложусь под одеяло, не снимая халата, и быстро засыпаю.

Мне снится очень плохой сон. Наш ребёнок, похороны…

Просыпаюсь от приступа удушья. Меня душат слёзы. В постели я одна, за окном светает.

Выбираюсь из кровати. Никак не удаётся вдохнуть полной грудью. Иду на кухню, держась за стену. Пытаюсь найти успокоительное в ящиках. За слезами ничего не вижу. Беззвучно рыдая, опускаюсь на пол.

Мы хотели назвать его Ванечкой. В честь моего прадеда – героя войны.

Ваня, Ванюша…

Господи!

Сердце моё кровоточит с той ужасной ночи, когда врачи сказали, что ребёнок умер.

Я не могу это отпустить…

– Леся! Родная…

Рядом со мной оказывается Кирилл. Не заметила, как он пришёл.

– Что случилось? Тебе плохо? Больно? Где болит? – обхватывает руками моё лицо, пытаясь заглянуть в глаза.

– Болит, – прижимаю ладонь к груди. – Таблетки… успокоительные… там…

В его присутствии выть хочется ещё больше.

Кирилл вскакивает, уже через мгновение протягивает мне таблетку. Стуча зубами о стакан, запиваю лекарство. Сил встать нет. Остаюсь сидеть на полу. Кирилл садится рядом и обнимает.

– Мне Ванечка приснился… – рыдаю я. – Он часто мне снится.

Кирилл весь напрягается. Зарывается лицом в мои волосы. И молчит. А мне так хочется, чтобы он сказал что-то утешающее. Как-то разделил мою боль.

Муж берёт меня на руки и несёт в спальню. Под действием таблетки я быстро засыпаю. Правда, продолжаю плакать во сне.

Проснувшись, обнаруживаю, что глаза опухли. И выгляжу я совсем не как именинница, у которой вечером праздничный банкет на тридцать человек.

Кирилл в душе, я слышу шум воды. В спальне пахнет розами и лилиями. Ненавижу лилии, от них болит голова, но я никогда не говорила об этом мужу.

Уношу этот очень красивый букет в гостиную. Иду готовить завтрак. На столе стоит коробочка из кондитерской. Открываю крышку – мои любимые бисквитные пирожные с тёмным шоколадом. Приятно…

Сварив две чашки кофе, ставлю на стол. Кирилл выходит в одном полотенце на бёдрах. По телу сползают капельки воды, волосы мокрые, взъерошенные.

Мой муж выглядит как греческий бог. Он успевает посещать тренажёрный зал три раза в неделю. Ну а я… Я полностью погрузилась в свои страдания.

– Ты уже встала, – говорит Кирилл, подходя ко мне. – С днём рождения, Леся.

– Спасибо, – избегаю его взгляда. – Мои любимые пирожные. Где ты их взял так рано?

– Заказал заранее. Их привезли двадцать минут назад.

Выпутываюсь из объятий мужа. После своей истерики и рыданий чувствую себя как-то неловко. Наверняка он устал от такой депрессивной женщины рядом, поэтому и пропадает на работе.

Перекладываю пирожные на тарелки. С удовольствием съедаю одно.

– Сегодня со Светой пойдём в салон перед банкетом. И платья у меня ещё нет, – рассказываю я.

– Я буду вашим водителем. Обещаю, мешать не буду.

– Света за рулём.

– Ясно.

Кирилл уходит в гостиную. Помыв чашки, иду за ним и нахожу уснувшим на диване. Накрываю мужа пледом и начинаю собираться.

Оставляю Кириллу записку: «Уехала пораньше». На самом деле мне просто хочется покинуть нашу квартиру. Чувствую себя тут, словно в темнице…

Со Светой мы встречаемся в торговом центре. Я уже час, как здесь, и даже купила платье. Сначала мы идём на маникюр, потом на оформление бровей. А после – на причёску с макияжем.

– Вау! – вертится перед зеркалом подруга.

Её каре подвили и подкололи сверху. Макияж достаточно яркий, но Свете идёт.

– Вам не нравится? – взволнованно спрашивает мастер, занимающийся мной.

– Всё прекрасно, – вежливо улыбаюсь ей.

Я уже давно себе не нравлюсь. Два месяца, если быть точнее. Красота – это то, что внутри. А внутри у меня мрачно и некрасиво.

Когда выходим из салона, звонит Кирилл.

– Лесь, там родня раньше времени припёрлась. Я поехал в ресторан. Ты как там?

– Мы закончили. Сейчас переоденусь и тоже выезжаю, – сворачиваю к уборным, потянув Свету за собой.

– Хорошо, увидимся, – отключается.

– Переодеваемся, Свет. Пора в ресторан ехать.

– Так час же ещё есть, – растерянно смотрит на пакет со своей обновкой. – Я дома хотела платье отпарить.

– Не получится.

Я могла бы её отпустить сейчас. Света успела бы и отпарить платье, и приехать вовремя в ресторан, взяв такси из дома. Но я хочу встретиться с роднёй Кирилла, имея рядом группу поддержки. Света – моя группа поддержки.

С родителями Кирилла мы не виделись с самых похорон. Кажется, в случившемся они обвиняют меня. Его тётка фактически прямо заявила об этом. Мол, какая слабенькая молодёжь пошла. И добавила, глядя на меня: «Наверняка спала со всеми подряд, отсюда и инфекция».

А у меня просто отличные анализы! И до Кирилла у меня был всего один мужчина!

Обидно и больно до слёз…

Недовольно пыхтя, Света переодевается в соседней кабинке.

– Если колготки сейчас порву, побежишь мне новые покупать.

– Побегу. Обязательно побегу.

Наконец мы в Светиной машине, едем в ресторан.

– Лесь, сегодня твой день и всё такое, но я не могу промолчать, – аккуратно начинает она.

Напрягаюсь.

– Может, ну его, этого Торопова?.. Ты молодая. Ещё встретишь нормального мужчину. Без борделей и сомнительной репутации. Андрей вон в тебя влюблён.

– Кирилл нормальный. Мы справимся, – отвечаю как можно увереннее.

Я люблю своего мужа. Несмотря на то, что сейчас мы отдалились, я его очень люблю.

– Ладно, как знаешь… И насчёт Андрея я тебе ничего не говорила, – добавляет Света. – Но ты ведь и сама всё видишь.

– Вижу что?

– Что он без ума от тебя, – отвлекаясь от дороги, смотрит на меня укоризненно. – Ты скажи парню, что ему ничего не светит. Или что светит. В общем, сама решай, а я замолкаю.

Но уже через пару минут Света начинает ёрзать, поглядывать на меня, и выглядит она так, словно не всё ещё сказала. Вижу, как её распирает.

– Говори, Свет, – терпеливо прошу подругу.

– Мне кажется, что ты и ребёнка потеряла не просто так. Что-то типа кармы. Вам нельзя детей, Лесь. Такому, как Торопов, нельзя.

– Свет… – сглатываю колючий ком. – Ну ты же его совсем не знаешь.

– А как же та ситуация? Как там звали его