Когда расцветёт сакура - Виктория Богачева

разлившееся в воздухе напряжение. Видела, каким мрачным и сосредоточенным стал Таро. Значит, не просто так он нервничал весь день и прислушивался к звукам, что доносились из леса.

Мы едва ступили на границу леса, когда Таро буквально пихнул меня за ствол ближайшего дерева, а сам ничком рухнул вниз, скрывшись в густом кустарнике. Не понимая ничего, я повернулась к нему, но он едва заметно покачал головой.

А потом до меня донеслись голоса.

Мужские.

Незнакомые.

Сразу несколько.

Я вжалась спиной в ствол, желая только одного: слиться с ним полностью, чтобы никто не смог меня увидеть. Я боялась пошевелиться и потому смогла лишь покоситься на Таро: он очень медленно и осторожно, сантиметр за сантиметром вытаскивал катану из ножен. Я вспомнила, что приладила себе за пояс кинжал и потянулась к нему. Когда рукоять легла в ладонь, стало немного, самую малость полегче.

Кто те люди, что вышли на берег реки, по которому мы шли буквально двадцать минут назад? Я запрокинула голову, вглядываясь сквозь густую крону в затянутое тучами небо у себя над головой. Мокрый, холодный подол кимоно облепил ноги, и я начала мелко дрожать. Умирать не хотелось еще сильнее, чем пару дней назад.

— Господин?

Вскинувшись, Таро выглянув из-за куста: совсем чуть-чуть, так, чтобы нельзя было заметить с берега.

— Господин! — оттуда продолжали доноситься незнакомые голоса.

Прищурившись, он рассматривал что-то впереди себя, а потом с облегчением я уловила знакомый шелест: так катана возвращается в ножны. Больше не скрываясь, он поднялся и протянул мне руку.

Раздавшийся хруст веток привлек внимание самураев: все, как один, обернулись на нас.

— Господин Таро! — воскликнул все тот же мужчина лет сорока и поспешно склонился, упав на одно колено и коснувшись сжатым кулаком раскрытой ладони.

Нас действительно нашли, но это были свои.

Дождавшись, пока я приближусь, только тогда Таро зашагал к самураям, которые не смели распрямиться без приказа.

Вглядевшись в вышитый на их кимоно символ, я узнала герб Фудзивара. Значит, нас нашли люди его сводной сестры, в чье поместье мы направлялись.

— Встань, Ирука, — Таро наклонился над самураем, чей голос я слышала, поднял его с колен за плечи, и они коротко обнялись.

— Господин, мы так рады… — мужчина оборвал себя на полуслове. — Томоэ-сама отправила нас на поиски, как только до поместья дошли вести о вероломном нападении этих клятвопреступников! — пылко сказал он, сжав клуаки.

Пятеро самураев за его спиной согласно закивали.

Значит, на нас наткнулся отряд самураев, направленный сводной сестрой моего жениха.

— Моя невеста, Йоко-химэ, — Таро повернулся ко мне.

Мужчины учтиво мне поклонились, назвав госпожой, но я не могла не заметить удивленные, слегка оторопевшие взгляды, которыми они меня одарили. Я могла представить, как ужасно выгляжу.

— Мы оставили лошадей на поляне чуть дальше в лесу, — Ирука указал рукой себе за спину.

Ох. Представив, что придется вновь окунаться в ледяную воду, я едва не расплакалась. Но потом с надеждой посмотрела на самураев: кто-то из них сможет меня перенести.

— Они не смеются тебя касаться, Йоко, — мои мечты вдребезги разрушил Таро, когда мы подошли к берегу. Он протянул мне руку, и, сцепив зубы, я послушно залезла в воду.

— Потерпи, — сказал он, когда я вновь оказалась на земле — продрогшая до самых костей, дрожащая всем телом. — Осталось совсем немного.

Он взмахнул рукой, и один из самураев с поклоном подал мне свою накидку-дзимбаори: удлиненный жилет без рукавов, пошитый на манер плаща.

Я накинула его себе на плечи, продолжив стучать зубами. Таро окинул меня взглядом, который я не смогла расшифровать, и вздохнул.

— Ты слишком много всего испытала, Йоко-химэ, — тихо шепнул он, чтобы слышала я одна. — И мне жаль.

— Тут нет твоей вины, — я посмотрела на него и успела заметить хмурую, мрачную усмешку, мелькнувшую на губах.

Очевидно, он так не думал.

— Есть, — Таро подтвердил мои догадки. — Есть.

Я забыла, как сильно злилась на него еще пару часов назад. Сейчас я чувствовала лишь тепло, разливавшееся по груди.

— Ирука, что-нибудь слышно о моем отце или сёгуне?

Лицо повернувшегося к нам самурая не предвещало ничего хорошего, и мои пальцы из-за волнения невольно обхватили запястье Таро, впившись в кожу.

— Господин сёгун был вынужден немедля отправиться в Камакуру, — самурай бросил на меня странный взгляд. — Насколько я знаю, госпожи Акико и Юкико были гостеприимно встречены в поместье Фудзивара, и Такеши-сама также должен быть там.

Что он не договаривал?! Если все было так на самом деле, то почему, едва услышав вопрос Таро, самурай занервничал и изменился в лице? Я готовилась услышать новости о чьей-то смерти — столь сильно он посмурнел.

Я так устала, что уже не могла ни о чем думать. Если Ирука что-то скрывает — пусть. Пусть шепчется потом с Таро, мне было плевать. Я едва соображала и машинально переставляла ноги, пока брела следом за своим женихом, который негромко о чем-то расспрашивал самурая.

Я смотрела вниз на землю и потому не видела, как буквально через каждую сотню шагов Таро оборачивался и пытался поймать мой взгляд. А я не могла поднять голову. Лишь считала мысленно шаги и каждый раз уговаривала себя сделать еще один и еще; немножечко потерпеть.

Мы дошли до места, где были привязаны лошади, и я практически рухнула на первое попавшееся бревно. До меня донеслись обрывки разговора Таро с самураем.

— … поспешить… застать Такеши-саму…

— … заночуем здесь…

— … разумно ли… преследователи…

— Я сказал, что мы заночуем здесь! — Таро повысил голос, и Ирука поспешно склонил голову, отступив для верности назад.

— Как прикажете, господин, — сказал он и удалился. Спустя несколько минут вместе с другими самураями они начали натягивать на колышки ткань палатки, похожую на парусину.

Таро недовольно нахмурился, глядя ему вслед.

— Я всех задерживаю, — я вздохнула. Не собиралась изначально говорить это вслух, вырвалось само.

— Ты никого не задерживаешь, Йоко-химэ, — он покачал головой. — Теперь мы можем никуда не спешить и передохнуть.

Я усмехнулась, но промолчала. Так и просидела на том бревне все время, пока самураи устанавливали лагерь, разжигали огонь и варили в походном котелке рис. Не было сил ни двигаться, ни говорить.

Плошку с горячим рисом мне принес Таро, и я заметила на нем чистые повязки. Это хорошо, отметила краешком уставшего сознания.

— Держи, — он передал миску и, помедлив, опустился рядом со мной на бревно.

Горячая посуда приятно грела ладони. От костра тянуло теплом, и я, закутавшись в самурайскую накидку с чужого плеча, почти перестала мерзнуть.

— Завтра вечером уже будем в поместье Фудзивара, — Таро заговорил,