Ты – мой подарок - Ксения Фави

41

Это мой самый старший брат. У нас разные матери, и он уже много лет не общается с отцом.

— Артур? — я искренне удивлен.

— Ты меня ещё узнаёшь? Неплохо.

— Ну, не так уж давно мы виделись…

— И сейчас только по телефону. Скоро ложусь на операцию. Но мой номер никто никогда не прослушает, ты знаешь.

— Что случилось? Заболел? — внутри екает.

При всей нашей разобщенности Артур всегда был для меня примером силы. Я его уважаю.

— Нет, просто травма. Производственная, — в его голосе сухая усмешка. — В общем, я узнал, что у тебя неприятности. Есть идеи?

Я выдыхаю и решаюсь. Рассказываю ему свой план.

— Хочу сделать вид, что раскаялся. Прийти к нему и попросить прощения. Сказать, что был дураком и признать его правоту. Чтобы он снова допустил меня к делам. Но я не уверен, сработает ли. Отец ведь не идиот.

Артур молчит несколько секунд, потом выдает:

— Он проницательный, да. Но он чертовски тщеславный. Больше всего на свете он любит быть правым. И если ты придешь и скажешь: «Папа, ты был прав, а я — ничтожество», он в это поверит. Просто потому, что ему до смерти хочется в это верить. Ему нужно подтверждение своего всемогущества.

— Значит, думаешь, стоит попробовать?

— Стоит. Иди и падай в ноги. Кайся так, чтобы он прослезился от собственной значимости. Пусть допустит тебя к делам. Потерпишь. Зато у тебя снова появятся рычаги. Ты сможешь найти доказательства, чтобы прижать его к стене.

Я киваю сам себе.

— Ты должен пройти это сам, — добавляет Артур жестко. — Щербинские всегда были самостоятельными. А тебе уже почти двадцать пять. Но... если ситуация станет критической, позвони мне или напиши. С любого номера. Буду знать, что тебя надо вытаскивать. Я тебя подстрахую, как старший брат.

— Спасибо, Артур, — говорю, чувствуя благодарность. — Я бы ни за что не согласился, чтобы ты решал мои проблемы! Но поддержку и страховку я ценю.

— Только без этих соплей. Держи в курсе.

— Хорошо. Удачной операции.

Кладу трубку. Ну что ж. Пора надевать маску блудного сына.

* * *

Агния

Я вышла из квартирки с тяжелым сердцем.

Внутри сжималось, но я не стала спорить. Понимала, что не время настаивать на своем. Ему и так тяжело, а мои капризы только добавят нервов.

Я должна быть сильной ради нас двоих.

Когда я только ехала к Арсу, то планировала вернуться от отца в свою квартиру.

Так было бы удобнее бегать к любимому и не афишировать наши встречи перед папой.

Но когда Арсений сам попросил меня уехать, я не хотела оставаться одна.

Поэтому я здесь, в нашем загородном доме.

В доме царит безмятежность. Моя мачеха Лада и дети заняты каникулярными делами: играют, гуляют, смотрят сказки.

Вокруг смех и уют, но я не могу им заразиться. Снова я чужая на этом празднике.

Чтобы хоть как-то отвлечься, зарываюсь в учебники. Учебу никто не отменял, и подготовка к экзаменам вытесняет из головы тяжелые мысли.

Но вечером Арсений присылает сообщение. Мы начинаем переписываться, и каждое его слово пропитано такой нежностью, страстью, что у меня перехватывает дыхание.

А когда откладываю телефон, меня накрывает.

Я зарываюсь лицом в подушку и плачу. Это не долгая истерика, а просто выход той боли и несправедливости, что свалились на нас. На него…

Его отец — чудовище, и осознание этого жжет меня изнутри.

Немного успокоившись, решаю спуститься на кухню за водой. Жажда после слез невыносима.

На кухне горит нижний свет. Возле открытого холодильника вижу массивную фигуру. Это папа.

Он рано утром вернулся из Питера — летал к Мари.

Весь день спал, а теперь решил подкрепиться вкусностями от любимой жены.

— И что мы тут делаем среди ночи? — стараюсь говорить шутливо.

Папа оборачивается. Он выглядит таким уютным, огромным даже в этой просторной кухне. Настоящий медведь.

— Ещё маленькая такие вопросы задавать, — ворчит он с доброй усмешкой.

Смотрю на него и правда чувствую себя совсем маленькой, как в детстве. Когда папа был моим всем, моей крепостью.

Это отчасти так и сейчас… Шмыгаю носом.

Папа тут же меняется в лице. Он внимательно всматривается в мои припухшие глаза, хмурится.

— Так, а чего это мы ревем?

Рыдания снова подступают, но я их давлю. Не хочу, чтобы проснулась Лада и тоже начала переживать.

Быстро смахиваю слёзы.

— Я за Арсения боюсь, пап, — честно говорю я, — ему сейчас очень плохо.

Молчу секунду, кусая губы, а потом всё-таки решаюсь:

— Папа... может быть, ты ему поможешь?

Я знаю, что Арсений гордый. Знаю, что они уже о чём-то говорили, когда папа дал ему ключи от старой квартиры. Но смотреть, как его уничтожает собственный отец, я не могу.

Папа медленно вскидывает бровь и молча смотрит на меня. Обдумывает мои слова. В кухне повисает тишина.

— Арс хоть и молодой, но уже не мелкий пиздюк, — папа говорит, глядя мне прямо в глаза. — Он не позволит кому-то разгребать свои проблемы. Ты сама это прекрасно знаешь.

Обреченно киваю. Да, Арсений именно такой. Гордый и самостоятельный до кончиков пальцев.

— Я это только приветствую, — продолжает отец. — Он должен закаляться, стать матерым. Ссоры ссорами, но ему, скорее всего, придется продолжать дело отца. А бизнес слабаков не терпит. У меня примерно в его возрасте уже были вы с Маришкой. Я нес ответственность за семью.

Тяжело вздыхаю, прислонившись к холодильнику.

— Папа, я все это понимаю. Но мне так страшно за него! Я места себе не нахожу.

Отец усмехается.

— Ну, кое-какую страховку я ему обеспечил.

Я распахиваю глаза.

— Что ты имеешь в виду? Какую страховку?

— Так, сделай-ка бате чайку, — он кивает на чайник. — И я тебе все расскажу.

У меня дрожат руки, когда насыпаю заварку. Наливаю чай в две кружки — отцу и себе, чтобы хоть как-то успокоиться.

Мы садимся за кухонный стол. В доме тихо.

— Когда я приехал в Питер, — начинает отец, — то сразу помчался в клинику к Давыдову. Ты знаешь, по какому поводу... Но это мы уже обсуждали. Так вот, про твоего Арсения. В клинике я встретил его старшего брата.

Я хмурюсь, вспоминая семейное древо Арса.

— Того, который был в Штатах?

— Нет, — папа качает головой. — Самого старшего. Артура. Он живет в Москве, почти мой ровесник. Он от первой жены их отца, так что в той семье он стоит особняком.

— И что? Вы общались? Ты просто взял и к нему подошел?

— Это сейчас он один из крупнейших бизнесменов столицы. А вообще он из Красноярска, и