Ты – мой подарок - Ксения Фави

— Да все я прекрасно понимаю! — щурюсь, глядя на него с вызовом. — Ты не за меня боишься, Арсений. Ты боишься меня. Боишься того, что чувствуешь, когда я рядом. А ещё... - делаю паузу, и слова сами срываются с губ, — больше всего ты боишься моей девственности.

Он замирает. Мышцы на его челюсти так напряжены, что кажется, они сейчас загудят.

— Потому что с теми, кто был у тебя раньше, все было просто, — продолжаю я, распаляясь. — Опытные, готовые на все. Никакой ответственности, никакой возни. А тут я. И ты не знаешь, что со мной делать. Тебе проще выставить меня за дверь!

Арсений издает тихий утробный рык. Это звук зверя, у которого закончилось терпение.

Он рывком притягивает меня к своему лицу. Так близко, что я вижу каждую темную искорку в его зрачках.

— Что ты несешь, принцесса? — его голос вибрирует у меня в груди. — Ещё одно слово... ещё одно такое слово, и я испорчу тебе жизнь.

Я не отвожу взгляда. Страха нет. Только сумасшедшее, накрывающее с головой желание.

— Испорти, — шепчу, подаваясь к его губам. — И мою жизнь, и меня.

Прижимаюсь лбом к его лбу. Чувствую его бешеное сердцебиение через ткань футболки.

— Я не жду от тебя перспектив, Арсений. Не жду обещаний. Я просто не хочу больше быть вдали от тебя.

Арс тяжело дышит, его лоб влажный. Он смотрит на меня так, будто я — его приговор и его единственное спасение одновременно.

— Глупенькая принцесса, — выдыхает он, и его голос внезапно теряет свою стальную твердость. — Ты прекрасно понимаешь, что обещаний можно не ждать... Что бы я тебе ни говорил и о чём бы ни просил… Я только твой.

Его ладонь перемещается на мой затылок, пальцы скользят в волосы. Он целует так, что у меня слабеют ноги.

Этот поцелуй не похож на те, что были раньше. Не та осторожная нежность и даже не та страсть, которая накрыла нас в ванной моего дома. Сейчас все иначе.

Арсений целует меня почти зло, на грани с укусом. На грани с болью. В этом есть что-то первобытное.

Но мне не страшно. Наоборот, я каждой клеткой чувствую, что могу полностью ему доверять. Он никогда не перейдет ту самую грань.

Я раскрываюсь ему навстречу, впускаю его язык глубоко.

Сплетаюсь с ним языками, пока наши вкусы смешиваются в один, а дыхание становится общим на двоих.

Арсений рывком тянет мою толстовку через голову. Уверенное движение — и я остаюсь в одном лифчике.

Он отстраняется на секунду, оглядывает меня. Потом смотрит прямо в глаза, укоризненно щурясь.

Его взгляд задерживается на черном кружевном белье.

— Кружево, серьезно? Значит, ты это заранее планировала, Строганова? — спрашивает он, и в его голосе слышится опасная хрипотца.

Прикусываю губу, тоже щурясь в ответ.

— Не один ты можешь в стратегическое планирование, Щербинский.

Арсений издает тихий стон.

Он опускает ладони мне на грудь. Большие пальцы находят соски через тонкое кружево. Ласкают их. Надавливают.

Из моей груди вырывается стон — то ли жалобный, то ли торжествующий.

Обвиваю руками его шею, зарываясь пальцами в короткие, жесткие волосы на затылке. Снова поцелуй, от которого земля вращается быстрей.

Мне хочется его видеть. Тоже обнаженным. Я цепляюсь пальцами за край его футболки и тяну вверх. Арсений помогает — скидывает ее одним движением, отбрасывает куда-то в темноту комнаты.

Он замирает. Смотрит на меня так, что у меня перехватывает дыхание.

— Ты безумно красивая, Агния, — шепчет он, и я чувствую, как его голос вибрирует у меня в животе. — Никто даже рядом с тобой не стоит. Когда я тебя впервые увидел, мне хотелось протереть глаза… Я не верил им. А когда я немного тебя узнал, то не мог поверить, что такие вообще существуют.

Голова кружится от этих слов. У меня нет завышенного мнения о себе, но сейчас не хочу скромничать или спорить. Я впитываю его признание, как сухая земля впитывает воду.

Хочу быть для него именно такой… Единственной и невероятной.

Впрочем, что касается сухости — это не про меня. Я вся сочусь влагой. В тех самых кружевных трусиках сейчас потоп.

Мы прислоняемся друг к другу, обнимаясь крепко. Но Арс вдруг снова отстраняется.

— Прости, но это лишнее, — выдыхает мне в губы.

Его пальцы ловко находят застежку лифчика. Щелчок — и он отбрасывает кружево в сторону.

Наконец мы кожа к коже. Снова сливаемся в поцелуе, и теперь все ощущается в сто раз острее.

Сосками чувствую его твердую горячую грудь. Это ощущение кажется мне самым правильным из всего, что я когда-то испытывала.

Внутри так сладко сжимается.

Но знаю, что самое правильное и важное впереди. Сегодня мы не остановимся на ласках и долгих взглядах…

Арсений подхватывает меня под бедра и несет в крохотную гостиную этой старой квартирки. В углу замечаю матрас — синий туристический, застеленный простым темным бельем и пледом.

— Что это? — тихо спрашиваю.

— А ты как думала, принцесса? — Арсений усмехается. — Здесь такой старый диван, что я побоялся сломать его даже один. Пошел в торговый центр, в гипермаркет, и купил все это. Хм. Никаких шелковых простыней и свечей… Все будет не так, как ты мечтала.

Я всё ещё сижу на нем верхом. Подношу палец к его губам, заставляя молчать.

— До мужчин всегда так трудно доходит? — шепчу. — С чего ты взял, что я мечтала о свечах? Моя мечта… Совсем другая. Всегда хотела, чтобы это… случилось с человеком, которого я буду безумно хотеть. И я в полшаге от того, чтобы мечта сбылась.

Арсений смотрит на меня, и его взгляд темнеет.

Он больше ничего не говорит — слова предельно лишние.

Медленно подходит к матрасу, осторожно укладывает меня на него и сам опускается сверху.

Я чувствую его приятную тяжесть. Матрас под нами поскрипывает, но даже этот звук кажется правильным.

Арс целует мои губы, скулу, спускается к шее, опаляя кожу горячим дыханием.

Его поцелуи скользят ниже, к груди. Он всасывает сначала один сосок, потом дразнит языком другой. Я непроизвольно выгибаюсь навстречу его губам и рукам. Внутри трепещет от страха и от неистового предвкушения.

Арсений спускается поцелуями к моему пупку. Его руки уверенно и медленно стягивают с меня штаны вместе с трусиками.

Он избавляет меня от последней одежды, носков и на секунду задерживается, легонько растирая мои ступни ладонями.

В гостиной горит всего одна настольная лампа. Я рада…

Неловко под его пристальным взглядом, я смущена своей наготой.

Арсений отстраняется и садится у моих ног. Его ладонь