Ты – мой подарок - Ксения Фави

Дам адрес торгового центра, оттуда дойду до цели.

Садясь в машину, чувствую укол совести. Мне не хочется обманывать отца. Но если бы сказала прямо, он бы отпустил?.. Конечно, нет.

Ещё мне очень неудобно перед Ладой. Она столько сделала для нас в этот безумный Новый год. Она заслужила спокойный вечер с мужем и детьми, без моих драм.

А я не могу иначе… Наверное, пришло время, когда родителям не обязательно знать все. По крайней мере, сразу.

Машина трогается. Смотрю на удаляющиеся огни нашего дома и сжимаю лямки рюкзака…

В торговом центре шумно, ярко. Прохожу мимо витрин с одеждой и косметикой прямо в продуктовый отдел.

В моей голове только одна мысль — я иду против воли отца и против воли самого Арсения. Он ведь так старательно выстраивает границы, пытаясь меня «сберечь». Хочет держать на расстоянии.

Но мне осточертело быть хрупкой вазой, которую прячут в шкафу.

Я покупаю пакет молока и пачку хорошего какао, сахар. Хочется немного подсластить момент моего дерзкого появления.

До нужного дома я добираюсь быстро — память не подвела. На улице уже густые зимние сумерки. Но район, хоть и старый, кажется уютным. В окнах горят гирлянды, где-то вдалеке бахают салюты. Морозный воздух пропитан духом праздника.

Я поднимаюсь на нужный этаж и нажимаю на кнопку звонка. Он отзывается высокой птичьей трелью.

Сначала — тишина. Потом я слышу тяжелые шаги. Они затихают у самой двери.

Я кожей чувствую, как он смотрит в глазок. Как замирает там, не веря своим глазам. На мгновение мне кажется — он не откроет.

Но щелкает замок, и дверь, конечно же, распахивается.

Арсений стоит на пороге, в спортивных штанах и черной футболке.

Он смотрит на меня с неприкрытым укором, качает головой. Мол, «ну как же так, Агния?»

Хотя тут же отступает в сторону, пропуская меня внутрь.

Квартирка совсем крошечная, типичная «хрущевка». Здесь всё дышит прошлым: старые обои в цветочек, полированный сервант с пожелтевшими открытками под стеклом, скрипучий пол. Но здесь чисто и как-то по-особенному спокойно. А ещё очень тепло.

Я молча протягиваю пакет с продуктами. Арсений заглядывает внутрь и криво усмехается.

— Принцесса, это в твоем стиле. Прийти на новоселье не с вином, а с какао.

— Вообще, это ты меня какао первый раз угостил, — парирую я, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Теперь моя очередь.

Мы замираем в тесном коридоре, глядя друг другу в глаза. В этом молчании столько всего, что не уместится ни в одну фразу.

Арсений делает шаг ко мне, помогает снять куртку и тут же ворчит:

— Ты что без варежек? Руки ледяные.

Он берет мои ладони в свои, пытаясь растереть их. Потом, словно не найдя лучшего способа, просто задирает край своей футболки и укладывает мои пальцы прямо себе на грудь.

Вздрагиваю от контраста — его кожа такая горячая. Под ней мощно и ровно бьется сердце.

— Я не хочу больше быть вдали от тебя, — шепчу, глядя на его ключицы.

— Ты двадцать лет прекрасно жила без меня, Агния, — его голос звучит глухо.

— Не представляю теперь, как это было, — говорю чистую правду и сама поражаюсь, — пожалуйста, не отталкивай меня больше.

Арсений тяжело вздыхает и прижимает меня к себе, заставляя уткнуться носом в его плечо.

— Ты же понимаешь, что я не хочу тебя отталкивать? Меня самого манит к тебе как магнитом.

Он на секунду замирает, словно испугался своего признания. А потом чуть отстраняется и говорит уже бодрее:

— Ну, на этой оптимистической ноте идем готовить твое какао?

37

Кухонька здесь такая маленькая, что мы постоянно задеваем друг друга.

Старая плита, алюминиевый ковшик, надтреснутые чашки. Я по-хозяйски командую: «Молоко не кипяти, только подогрей», «Какао надо сначала растереть с сахаром».

Мы варим его в четыре руки. Я помешиваю густую темную смесь, а он тонкой струйкой вливает молоко.

По воздуху уже плывет густой шоколадный аромат. Пока напиток медленно закипает в сотейнике, Арсений бросает на меня лукавый взгляд.

— Твой отец пожалеет, что дал мне эти чертовы ключи, — ворчит он, напоминая, что я примчалась сюда без спроса.

Я прислоняюсь к столешнице и насмешливо щурюсь:

— Хватит ворчать, Щербинский. Скажи спасибо, что я не заперла тебя в своей комнате, когда была такая возможность.

Арсений усмехается и поворачивается ко мне всем корпусом.

— И что же тебе помешало, принцесса?

Я морщу нос, вспоминая его отъезд.

— Держала себя в руках только из-за Лады. Сколько можно портить ей праздники?

Арсений смеётся, и этот звук кажется мне самым прекрасным на свете.

— Значит, вот кто моя спасительница, — он качает головой. — Ну, я и так ее боготворю. После всей этой великолепной еды, — кивает на старый холодильник, — готов молиться на нее.

Я, конечно, не ревную к Ладе — это крайне глупо. Но все равно невольно морщусь от такого бурного восторга.

Заявляю, вздернув подбородок:

— Вообще-то, я тоже умею готовить.

Арсений смотрит на то, как я хорохорюсь, пытается сдержаться, но в итоге заходится смехом.

Он притягивает меня к себе, и в этой маленькой старой кухне становится совсем тепло.

* * *

Ну вот, чашки из-под какао уже пусты…

Сладкий аромат шоколада ещё висит в воздухе, смешиваясь с запахом Арса. Я сижу у него на коленях, и мне кажется, что это лучшее место во вселенной.

Его рука медленно скользит по моему бедру к колену. Прикосновение обжигает даже сквозь ткань.

Арс целует меня — отрывисто, жадно. Будто хочет запомнить вкус моих губ на случай разлуки.

Я же чувствую высшую степень эйфории.

Голова кружится, мир за пределами этой комнаты перестает существовать. Смакую горячее дыхание Арса, пальцами путаюсь в густых волосах.

И вдруг все меняется. Словно кто-то нажал выключатель, погружая нас в холод.

Арсений отстраняется. Его взгляд становится непроницаемым, стальным.

— Хватит, — его голос звучит пугающе ровно. — Я провожу тебя до торгового центра. Оттуда вызовем водителя твоего отца или проверенное такси. Здесь тебе оставаться нельзя.

Дергаюсь, пытаясь соскочить с его колен, но он не пускает. Его хватка на моей талии становится железной.

От обиды я замахиваюсь, ударяю его ладонью в грудь. Раз, другой. Мой удар для него — как будто ласка. Он даже не морщится.

— Ты снова так делаешь! — выдыхаю, и мой голос дрожит от подступающих слез. — Отталкиваешь! Снова этот твой тон...

— Агния, ты все переворачиваешь, — он перехватывает мои запястья одной рукой. — Ты знаешь, почему я так поступаю. Разве ты можешь не