Ты – мой подарок - Ксения Фави

Я двигаю черное кресло и сажусь напротив.

— Об этом я и хотел поговорить. Не подумайте, что учу жизни…

— Сам-то ты у кого учился? Ты ведь не только ребят, ты и камеры обошел. Просочился через поселковую охрану. Затаился в доме. Как ты туда попал?

— Вы заказали продукты в крупной сети. Там у меня есть знакомый. Охранник курьеров в дом не провожал, дал на откуп вашей супруге. Плюс никто не проследил, что вышли двое, а не трое. И зачем вообще столько народа пошло в дом…

— На Рождество у нас будет много гостей. Лада заказала напитки сразу на все праздники.

— Все равно охрана должна сама заносить доставку в дом. Не переломятся.

— Послушай! — Строганов поднимает вверх палец. — Я десять лет жил спокойно до тебя и твоей семейки!

— Вы сами всё понимаете.

Степан тяжело вздыхает.

— Понимаю. Принимаю… По всей строгости займусь. Но дальше-то что?

— Вы меня больше не увидите.

— Свежо предание.

Строганов смотрит скептически. Качает головой.

— Парнишка ты не простой. Как и твой папаша. Это я понял, — он смотрит прямо, — а ещё я так понимаю, что вы с ним не помирились. Как планы у тебя в дальнейшем? Не по особнякам же промышлять.

— Нет….- усмехаюсь.

— Может, ко мне работать пойдешь? Люди нужны в связи с тендером. У тебя самого разного опыта, я чую, полно.

Я смотрю Степану в глаза, и внутри бурлят самые разные чувства.

От уважения вперемешку с благодарностью, до страха за их семью.

— Нет, Степан Вячеславович, — качаю головой. — Я не могу принять ваше предложение. Это исключено.

Строганов хмурится. Его густые брови сходятся на переносице.

— Ты что, брезгуешь? Или думаешь, я тебе из жалости кость кидаю?

— Если я начну работать с вами, отец этого так не оставит, — отвечаю я глухо. — Для него это будет не просто конкуренция, а личное дело. Он включит все свои ресурсы, чтобы вам помешать. Чтобы наказать меня. Я не хочу играть в независимость за ваш счет.

Степан усмехается, откидываясь на спинку кресла. В его взгляде проскальзывает что-то хищное.

— Слушай, парень. Я тоже не робкого десятка. И далеко не такой добряк, каким могу казаться в праздничный день. Я зубами выгрызал свое место под солнцем.

— Поверьте, я в этом уже убедился, — усмехаюсь, вспоминая нашу первую встречу. — Но я не хочу подвергать вашу семью лишнему риску. Мой отец — это стихийное бедствие. Я не буду этого делать, что бы вы мне сейчас ни сказали.

Степан внимательно изучает мое лицо.

— А ты тоже упертый.

Я вздыхаю. Напряжение в комнате можно резать ножом.

Не знаю, что ещё говорить. И уходить, чувствую, не время.

— Может, тогда тебе стоит обратиться к братьям? — неожиданно спрашивает Строганов. — У тебя их, кажется, целая футбольная команда.

Я снова усмехаюсь, но на этот раз грустно.

— Близнецы младше меня, они ещё сами крепко на ногах не стоят. Пацаны… — я на мгновение задумываюсь. — Андрей. Он старше, талантливый архитектор. Но он слишком глубоко повязан на бизнесе отца, почти все его проекты проходят через семейный холдинг. Он, конечно, будет на моей стороне, я в этом не сомневаюсь. Мы дружим. Но я не хочу ставить его перед таким выбором. Либо родной брат, либо дело всей его жизни. Это будет слишком жестоко.

— Хорошо, — кивает Степан. — А другие?

— Антон… Самый старший сын нашей матери. Отец его обожает. Знаете, это может показаться странным, учитывая его характер, но у моих родителей действительно взаимная любовь. Антон был их долгожданным первенцем, отец назвал его в честь себя. Брат — гениальный программист, живет в Америке. Отец им гордится и не лезет в его жизнь. Антон — нормальный мужик, надежный, но я не хочу его дергать. Если я втяну его в конфликт, разрушу их отношения с отцом.

Строганов смотрит на меня как-то странно, с легким прищуром.

— Но есть же ещё самый старший брат. Сын твоего отца от другой женщины.

Я замираю. Имя Артура в нашем доме под запретом.

35

— Артур…. - я качаю головой. — Артур бы даже не стал выбирать. Он не хочет видеть ни отца, ни кого-либо из нас. Мы для него — напоминание о том, что он предпочел забыть. Мы виделись в последний раз, когда он переписал на меня свои акции. Он хотел полностью порвать с семьей, окончательно и бесповоротно.

Степан смотрит на меня скептически. В его глазах мелькает что-то, что я не могу разгадать.

— Ясно, — произносит он, обрывая мои мысли. — Значит, братьев мы отметаем.

— Степан Вячеславович, я не хочу на вас ничего перекладывать… — начинаю, но он резко вскидывает руку.

— Не перебивай старших, Арсений. Значит так. У меня есть квартира.

Снова открываю рот, чтобы возразить. Отец мгновенно вычислит любое жилье, принадлежащее Строгановым. Но Степан чеканит каждое слово:

— Я сказал — тихо. Это тайная квартира. Когда-то мне ее завещала одна дальняя родственница, я ей помогал. О ней никто не знает. Я не делал там ремонт, не сдавал ее. Она просто стоит закрытая. Плачу соседке — та заходит стереть пыль и проверяет, чтобы трубы не потекли.

Смотрю на него в полном шоке. Этот человек, который ещё вчера готов был меня убить, сейчас предлагает убежище.

— Поедешь туда, — продолжает он, не терпящим возражений тоном, — и обоснуешься. Соседку я предупрежу. Квартира в дальнем районе, там живут простые люди. С твоим отцом они не пересекаются. Там ты сможешь жить тайно. В нашем доме ты бы не остался, даже если бы я предложил.

Я сижу, оглушенный его прямотой и неожиданной заботой.

— Почему вы это делаете? — тихо спрашиваю я.

Степан встает. Смотрит на меня и только усмехается.

Тоже встаю, чувствуя, как внутри ворочается странная смесь облегчения и тревоги. Я уезжаю от Агнии, но теперь у меня есть хоть какое-то место.

И, кажется, в этой войне у меня только что появился серьезный союзник.

Степан молча тянется к нижнему ящику стола. Через мгновение на лакированную поверхность прилетает связка ключей. Металлический звон режет тишину кабинета.

Он швыряет их почти грубо, но я не чувствую в этом жесте желания унизить. Скорее — какую-то добрую, по-отцовски ворчливую злость.

— Спасибо, Степан Вячеславович, — беру ключи и прячу в карман джинсов. — Я пойду. Не буду больше отвлекать вас в праздничное утро.

Уже разворачиваюсь к двери, когда его голос настигает меня в спину:

— Арсений.

Я замираю, коснувшись ручки.