Ты – мой подарок - Ксения Фави

— У тебя есть какой-то план? — он смотрит на меня в упор. — Ты же не собираешься болтаться по городу, как говно в проруби?

На миг прикрываю веки. В эту ночь, в тишине чужого дома… всё, что я строил в голове, рассыпалось в прах.

— Раньше я хотел уехать в Москву, — отвечаю честно, поглядывая в окно на заснеженный сад. — Думал, может, всё-таки обращусь к Артуру, или просто затеряюсь в толпе. Большой город, другие возможности… Я надеялся, что смогу выкарабкаться, уехать за границу. И со временем отец просто забудет обо мне.

Беру паузу и уже смотрю прямо на Степана.

— Но сейчас этот план дал трещину. И вы понимаете, почему. Бежать я больше не хочу.

Строганов медленно кивает, призывая продолжать.

— Теперь я должен взять ситуацию в свои руки, — мой голос звучит тверже. — Я не буду бежать от его влияния. Я должен сам на него повлиять. Найти рычаги давления. Вернее, выбрать… Хоть я и средний сын, но много знаю о делах отца. Именно на меня он рассчитывал в компании… Мне нужно время, чтобы все обдумать.

Степан молчит несколько секунд, словно взвешивает мои слова. Потом коротко кивает — ладно, принимается.

Я выхожу из кабинета. Длинный коридор особняка кажется бесконечным. И тут я вижу ее.

Агния стоит у стены, вцепившись пальцами в край белого декоративного столика. Она ждала.

Как только я равняюсь с ней, она бросается навстречу. Замирает в метре от меня.

— Арс… — выдыхает.

Я смотрю на нее, и внутри начинается настоящая война.

Рассудок твердит: «Включи холод. Оттолкни ее. Скажи что-то резкое, чтобы она обиделась, разозлилась. Чтобы начала думать о своей жизни. О друзьях, о ком угодно, кроме меня».

Хотя одна мысль, что рядом с ней может появиться другой парень, заставляет меня звереть.

Но когда я вижу, как подрагивают ее ресницы, как она ловит каждое мое движение, мой внутренний «одинокий волк» начинает вилять хвостом и скулить от тоски.

— Куда ты сейчас? — спрашивает Агния.

— Это не важно для тебя, принцесса, — чеканю я, стараясь придать голосу безразличие.

Но Агния не отступает. Она делает шаг, хватает меня за грудки, сминая ткань своими тонкими пальцами.

— Я буду сама решать, что для меня важно, понятно?! — почти выкрикивает она.

Невольно усмехаюсь. В этой хрупкой девушке сидит не испуганный заяц, а настоящая хищница. Моя.

А когда вижу, как у неё начинает дрожать нижняя губа, мой лед окончательно тает.

— Ладно, — выдыхаю, накрывая ее ладони своими. — Твой отец пошел мне навстречу. Он дал ключи от своей тайной квартиры. Но даже не спрашивай, где она! Это старое место, там никто не бывает. Так будет безопаснее для всех.

Жду слез, крика или мольбы взять ее с собой. Но она вдруг моментально успокаивается.

Ее хватка слабеет, она делает глубокий вдох и медленно кивает. В черных глазах мелькает решимость, которая мне совсем не нравится.

36

Агния

«Тайная квартира», — говорит он, и я едва сдерживаю улыбку.

Арсений думает, что он мастер конспирации, но я прекрасно знаю, о каком месте идет речь.

У отца полно недвижимости в новостройках, но старая квартира только одна — та, что осталась от дальней родственницы. В тихом, сером районе на окраине. Мы с сестрой не раз навещали там старушку, и этот адрес впечатался в мою память.

Вижу, как Арсений ошарашенно смотрит на меня. Пытается разгадать мое внезапное спокойствие.

Я не даю ему опомниться. Быстро оглядываюсь — коридор пуст, звуков не слышно. Делаю шаг вплотную, закидываю руки парню на плечи и притягиваю к себе.

Мои губы касаются его, и время перестает существовать. Я даже толком не целую, просто прижимаюсь к нему губами и тоже замираю. Мы просто дарим друг другу тепло.

— Пойдем, — шепчу, разрывая этот странный поцелуй, и тяну его за руку на кухню.

Арсений приехал к нам с полупустым рюкзаком. А сейчас этот рюкзак выглядит так, будто в него запихнули небольшой холодильник.

Гость замирает, глядя на раздувшийся рюкзак, а потом переводит взгляд на Ладу.

Моя мачеха стоит у стола, скрестив руки на груди. Лада обычно очень мягкая, но сейчас включает свой профессиональный тон учительницы.

— Даже не вздумай спорить, Арсений, — чеканит она, хотя в глазах светится доброта. — Там выпечка, мясо. Салаты, в конце концов! Мм… Элементарные вещи вроде молока или моющих средств купишь в супермаркете, а здесь домашняя еда. Тебе нужно нормально питаться. А то негде будет брать силы.

Арсений выглядит так, будто его только что ударили мешком с подарками. Он явно не привык, что о нем вот так просто заботятся.

Или отвык, с тех пор, как его мама уехала из страны.

— Спасибо... - выдавливает он из себя.

Большего и не нужно. Лада и так все поняла, когда мы с ней шептались утром. Она видит, кто этот парень для меня…

— Может, побудешь ещё немного? — спрашиваю я, хотя заранее знаю ответ. — Позавтракаем.

— Нет, Агния. Побудьте своей семьей. Мне пора.

Я провожаю его до самых ворот. Холодный воздух бодрит, снег хрустит под его тяжелыми ботинками. Арсений не вызывает такси — хочет запутать следы и уходит пешком, растворяясь в морозном тумане утра.

Весь день я как во сне. Дом живет своей праздничной жизнью: младшие сестренки бегают вокруг елки, смеются, тянут меня играть. Я послушно строю башни из кубиков, смотрю с ними мультики, но мои мысли далеко.

Хочу написать сестре, но она не в сети — видимо, тоже занята своими делами.

За обедом почти ничего не ем. Лада подкладывает мне лучшие кусочки, но еда кажется безвкусной. Кожа зудит от волнения. Мой план уже созрел, и он жжет меня изнутри.

И вот наступает вечер.

Семья устраивается в гостиной: горит камин, на фоне бубнит какой-то старый добрый фильм, папа возится с детьми. Идеальный момент….

Я поднимаюсь к себе, быстро кидаю в маленький рюкзак смену белья, зарядку, какие-то мелочи.

Когда выхожу в гостиную в теплой куртке, папа тут же вскидывает голову.

— Ты куда это собралась, Агния?

Прикусываю губу, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Встречусь с подругами, пап. Мы договорились.

Отец хмурится. Начинает атаку вопросами: «Почему вечером?», «Куда именно?», «Зачем?».

Я чувствую, как во мне вспыхивает протест.

— Пап, мне двадцать лет! Я что, должна сидеть все время дома? Щербинский-старший от нас отстал, мне больше ничего не угрожает. Я просто хочу немного развеяться.

Папа вздыхает. Я вижу, что он хочет запретить, но смягчается.

— Ладно. Водитель отвезет тебя, куда скажешь.

Я соглашаюсь.