Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Алена Шашкова

— Вы нащупались, неара Торн? — с раздраженный рыком шадхар подходит к нам и встает передо мной, отгораживая от Бенджи. — Кажется, вы только что снова нарушили мой приказ.

Кайан не осматривает все вокруг, он сверлит взглядом именно на меня. В глазах опасный блеск, на виске бьется жилка. И я у его ног, вынужденная смотреть на него снизу.

На мгновение мне кажется, что шадхар выбирает мне наказание покрепче. Но он протягивает мне руку. Я пользуюсь его предложением, и горячие пальцы очень нежно смыкаются вокруг моей ладони.

Шадхар помогает мне подняться, и только после этого мы оглядываемся вокруг. У меня щемит в груди, когда я поднимаю голову: от крыши почти ничего не осталось. Все нужно будет делать заново. А это и деньги, и время, и… силы.

— Госпожа Элис… я не специально! Честное слово! Не увольняйте меня! — бормочет Бенджи, поднимаясь на ноги. — Я все исправлю!

Я поднимаю руку, показывая, что стоит остановить этот поток извинений и обещаний. Увольнять я его точно не стала бы, а оранжерея… Я должна была догадаться, что не стоило его отправлять сюда. Хорошо, что хотя бы жив остался.

Так… Стоп.

Я снова возвращаюсь к мысли о том, что Бенджи отделался легким испугом. А учитывая весь тарарам, который здесь произошел, это очень и очень странно.

Повреждения действительно большие, и теперь помещение оранжереи продувается холодным морским ветром почти насквозь. Я даже слышу как с шорохом разлетаются бумаги со стола в кабинете — дверь-то мы так и не закрыли.

Но на дорожке, где стою я, нет стекла и обломков. Более того, даже в паре метров от нас и в одну, и в другую сторону почти чисто.

Я поднимаю голову и сталкиваюсь с пронзительным взглядом шадхара.

— Вы поставили и держали в оранжерее магический щит, — произношу я, глядя ему в глаза. Это не вопрос.

— Я знал, что вы все равно сюда полезете, неара, — его зрачки становятся вертикальными.

Он ожидает, что я буду с ним спорить, но все, что я могу сказать, это:

— Спасибо.

Брови Кайана взлетают вверх:

— Что?

— Спасибо за заботу, шадхар Рад’Исент.

— Это не забота.

— Конечно, — я едва заметно улыбнулась. — Вам просто лень заполнять бумаги.

Мы оба понимаем, что все уже совсем не так однозначно. И что этот вредный дракон на самом деле заботиться, не потому, что должен. А потому, что не может иначе.

Он будет защищать и оберегать, даже когда зол и раздражен.

В суде Кайан увидел не просто сфабрикованное дело, он увидел невиновного, которого пытаются оговорить. Он неудобный шадхар: Кайан будет добиваться справедливости даже там, где ее не хочет видеть начальство.

И сдается мне, что этим местом его не наградили. Что-то в его истории есть гораздо более интересное, чем просто слова «служба в армии». И сейчас мне жутко хочется узнать, что. Но ведь не расскажет сам. Может, все же спросить?

Хруст гравия под ботинками Бенджи режет тишину, и мыльный пузырь напряжения, что образовался вокруг нас с шадхаром лопается. Я перевожу взгляд на конюха, а он показывает пальцем на одну из подпорок — это то немногое, что действительно упало на проход.

— Госпожа Элис. Мне кажется, что тут было подпилено, — говорит парень. — Палки так ровно не ломаются.

Шадхар поворачивается и делает несколько шагов вперед, шурша гравием под тяжелыми сапогами, и приседает у одной из рухнувших несущих опор. Его пальцы скользят по слому дерева.

— Хм, а мальчишка-то прав, — его голос звучит пугающе спокойно. — Посмотрите, неара Торн.

Я подхожу ближе. Пропил не новый, внутри дерево тоже уже начало темнеть от влаги и соленого воздуха. Но кто-то явно постарался, чтобы подпорка сломалась.

Кайан поднимается. Черты его лица заостряются, словно он сдерживает оборот. Хотя, может, так оно и есть, ведь вертикальные зрачки никуда не делись.

— Мне нужно осмотреть тут все, — резко произносит он. — Бенджи, ты остаешься со мной. Неара…

Он переводит на меня взгляд, царапающий, вызывающий трепет за грудиной. Я невольно делаю шаг назад: там, на обрыве, в своей частичной трансформации он так меня не пугал, как сейчас.

— Неара Торн, у вас наверняка есть чем заняться в лаборатории?

Не вопрос, даже не намек — приказ. Спорить с ним сейчас? Да это же чистой воды самоубийство!

— Конечно, господин шадхар. Скучать не буду. Только помните про обед, — говорю я и добавляю тише, зная, что он все равно услышит: — Пожалуйста, будьте… осторожнее.

На миг зрачок шадхара снова округляется. Прежде, чем он успевает что-то сказать, я обхожу его и почти убегаю в лабораторию.

Стоит за мной захлопнуться двери, как я тут же останавливаюсь. Прислонившись спиной к ней, я закрываю глаза и пытаюсь успокоить мысли.

«Куда⁈» — все еще звенит в ушах, все еще чувствую эти сильные руки. Почти кожей ощущаю беспокойство, прозвучавшее в голосе.

Черт. Нужно перестать думать об этом. Немедленно. Я обхватываю себя руками, пытаясь стереть с кожи чужое тепло, но оно будто въелось. Вместе с запахом.

И я тоже хороша: ' Пожалуйста, будьте… осторожнее'. Вот кто меня за язык тянул? Да еще после той моей выходки на обрыве. Целоваться же сама полезла!

Ну я же не дура и не малолетняя девчонка, чтобы не понимать очевидного. Или глупо отрицать, к чему идут наши перепалки.

Мы оба загоняем себя в ловушку, опасную для обоих. Если вдруг мы позволим себе лишнего и, не приведите местные боги, об этом кому-то станет известно — особенно Краугу — Кайан лишится должности, а я… лишусь не просто шанса на оправдание. Я лишусь его. И защиты, и этого дурацкого, колючего, но такого надежного тепла за стеной.

Держаться подальше