Попаданка в послушницу - Ольга Геннадьевна Росса

— Как же так… Елена… — мужчина стиснул переносицу пальцами и отвернулся. — А я терялся в догадках, отчего супруга не вернулась в наш дом... и резко изменилась…

Он подошёл к окну, но не видел перед собой сада, пребывая в собственных думах.

— Я понял, что с вами произошло, — князь убрал руки за спину, выпрямившись в струнку.

— И что именно? — осторожно произнесла я, любопытство взяло верх.

— Древняя душа… — тяжело вздохнул он, по-прежнему смотря в окно. — У вас древняя душа, Елена Викторовна. На моём веку сие редкое явление встретилось впервые.

— И как это объясняет моё переселение? — я ничего не понимала из сказанного.

— Умирая, вы, по всей видимости, пожалели о том, что не успели сделать в прежней жизни, — князь обернулся, пристально меня разглядывая, будто видел впервые. — У вас даже имя отчество совпадают с моей супругой. Высшие силы дали вам второй шанс, выбрав самое подходящее для этого тело и время.

— Да? Я бы так не сказала, — и тут же прикусила язык. — Простите, Ваша Светлость, это от нервов. Ваша версия трудна для моего понимания.

В кабинете воцарилась гнетущая тишина.

— Так что вы сказали жене, когда она решила уйти в монастырь? — я первой нарушила неловкое молчание.

Ромадановский не спускал с меня глаз, раздумывая, говорить или нет.

— В тот день выпал снег, словно зима вернулась в столицу, — начал он издалека, будто перенесся в прошлое. — Я давно заметил, как Елену терзает что-то. Она несколько дней ходила мрачнее тучи, всё время молчала, и я не выдержал, спросил её за ужином. Супруга ответила, что хочет освободить меня от венчальных клятв и уходит в монастырь.

Князь замолчал, его глаза потемнели, он будто снова переживал тот вечер. Я не торопила его и ждала, когда мужчина продолжит сам.

— Тогда я сказал супруге, что не собираюсь отказываться от своих клятв и что Елена навсегда останется моей женой.

— Но вы всё же подали заявление на расторжение брака. Стряпчий говорил, что судья вам отказал, — вспомнила я разговор в монастыре.

«И как же балерина?» — на языке вертелся вопрос, но я промолчала. В конце концов, кто я такая, чтобы осуждать его.

— Я не подавал заявления в епархию. Попросил Якова Васильевича сообщать Елене, будто суд отказал мне. Надеялся, что за год она уже насытилась монастырской жизнью, одумается и захочет вернуться домой. Глупая, конечно, затея, — горько усмехнулся он, откровенничая. — Супруга воспринимала наш брак как долг, который должна непременно выполнить.

— Простите, я нашла дневник Елены и немного в курсе вашей личной жизни, — честно призналась я. — Теперь вы понимаете, что мы с вами чужие друг другу люди. Можно подать заявление в суд о том, что мы не супруги на самом деле?

Ромадановский стиснул челюсти, нахмурив брови.

— Можно. Я, как тёмный маг и ловец заблудших душ, смогу доказать в суде, что в теле моей супруги поселилась чужая душа, но тогда вас признают одержимой и принудительно отправят в монастырь, где содержат бесноватых. Церковники строги к догматам религии, — огорошил меня князь. — В этом случае меня признают вдовцом, а вы окажетесь в заточении до конца своих дней. Вы этого желаете?

По коже прошёл мороз, когда я представила себе картину возможного будущего.

— Конечно нет. А другие варианты есть? — сердце сжалось, ладони моментально вспотели. Не зря я скрывала тайну своего перемещения, как чувствовала, что даром мне это не пройдёт.

— Есть. Я сохраню ваш секрет, Елена Викторовна, но будьте готовы к тому, что Духовный суд откажет в расторжении брака, — отчеканил князь. — Оставайтесь в этом доме, сколько вам угодно. Будьте для всех княгиней Ромадановской, моей супругой, которой вдруг вздумалось жить отдельно от мужа. Подобное случаи сильно не порицаются в обществе, особенно если чета бездетна.

— Вам какая выгода, Илларион Константинович? — недоумевала я. — Вы ведь не сможете жениться во второй раз и останетесь без наследника. Чего вы хотите взамен? Опять попросите голосовать за вас на Совете?

— Будущие наследники сейчас меня менее всего волнуют, сударыня, — скривил губы собеседник. — Не скрою, каждый голос важен для меня. Для Совета вы урождённая Шереметева, последняя из рода, а значит, можете принять участие в летней ассамблее.

— Так и знала, что будете меня шантажировать, чтобы получить мой голос, — напряглась я, негодуя в душе, что он загнал меня в угол.

— Нет, сударыня. Я не буду вас принуждать. Голосуйте за кого посчитаете нужным, — князь пристально смотрел на меня, в его глазах промелькнуло недовольство. — В ответ на моё молчание хочу, чтобы вы помогли найти убийцу моей супруги.

— И только? — с трудом верилось, что Ромадановский искренен.

— Да. Я хочу, чтобы преступники ответили за всё, — процедил он.

— Каким образом вы будете их искать? Используете меня как приманку, чтобы взять с поличным? — у меня даже руки вспотели от страха.

— Не бойтесь. Смею вас заверить, что вы под надёжной защитой, Елена Викторовна, — отчеканил князь. — Ваша задача состоит в том, чтобы исполнять роль наследницы рода Шереметевых и участвовать на всех мероприятиях ассамблеи.

— И всё? — не верилось, что этим ограничится моё участие. — В подозреваемых теперь весь Совет Десяти?

— Я не могу доверять никому из них.

— Чудесно. Семь человек, — вздохнула я, понимая, что у Ромадановского нет прямых доказательств, только одни подозрения.

— Так точно, — нахмурился мужчина, заметив мой язвительный тон. — Понимаю, вам трудно в это поверить, но всё очень серьёзно. Выборы главы Ковена всегда сопровождались подковёрными интригами участников Совета, но ещё ни разу не пытались убить кого-то из членов.

— И что такого важного в этой должности, что кто-то готов убить беззащитную женщину?