Попаданка в послушницу - Ольга Геннадьевна Росса

Далее в записях, датированных 1876 годом, сквозили неприкрытое отчаяние и страх, Елена называла себя никчемной женой, ни на что не способной.

А в апреле 1877 года началась русско-турецкая война. Илларион рвался на фронт. Хотя изначально его батальон хотели оставить в Петербурге в резерве, но в августе князь отправился на Балканы. Княгиня облила слезами страницы, пока писала о том, что супруг и отец оставили её одну. Полгода Елена жила в страхе за близких, а в январе пришло известие о гибели князя Шереметева.

После этого события в дневнике почти полгода не было ни одной записи. Елена начала жаловаться на мужа, что он сильно переменился: стал раздражительным, ревновал супругу без причин, то молчал, то срывался на неё. Однажды ночью началась гроза, и князь впал в истерику, крича на весь дом.

Княгиня переживала, что супруг более не любит её и не желает видеть. По-моему, у князя было посттравматическое расстройство после пережитых ужасов войны, а супруга вместо того, чтобы поддержать мужа и как-то помочь ему пережить стресс, затаила на него обиду.

И снова полгода не было записей. Последняя дата стояла «10 апреля 1879 года».

«Я более не в силах скрывать истину от самой себя. Права Ольга, я делаю Лариона несчастным. Семь лет он ждёт от меня наследника, а я не способна родить ему сына, обрекая род Ромадановских на угасание. Целители разводят руками, но пить их зелья и настойки нет более сил, да и незачем. Уже несколько месяцев я не допускаю супруга в свою опочивальню. Мы стали чужими друг другу. Я устала от ожидания и тщетных упований.

Каждое наше появление в свете сущая пытка. За любезными улыбками явственно читается немой вопрос: “Когда же осчастливите мужа, светлейшая княгиня?” И от этих молчаливых укоров становится ещё горше на душе.

Всё чаще думаю, что Ларион совершил ошибку, когда сделал мне предложение руки и сердца. Я благодарна ему за заботу и внимание, даже его пугающая магия не затмевает его добродетелей. Супруг достоин лучшей участи.

Ольга советует мне уйти в монастырь. Говорит, тогда Ларион сможет обратиться в Духовный суд и добиться расторжения брака. Я должна освободить супруга от обременительных уз. У меня нет иного пути».

Запись оборвалась. Оставшиеся страницы в книге были не заполнены.

Выходит, Елена оказалась на грани отчаяния и решила уйти в монастырь. И без помощи золовки тут не обошлось. Недаром супруг Ольги просил её тогда в ресторане не вмешиваться в жизнь брата. Не удивлюсь, если сестра Ромадановского из добрых побуждений подтолкнула Елену к мысли о монастыре. Похоже, княгиня пребывала в глубокой депрессии не один год.

Жаль, она больше ничего не написала. Например, о том, как отнёсся князь к её решению. Судя по записям, он проявлял выдержку до тех пор, пока не случилась война, но не смог или не захотел остановить супругу. Семь лет ожидания и посттравматическое расстройство дали о себе знать; в конце концов, князь тоже мог потерять веру и надежду на счастливое будущее.

Я устало зевнула, только сейчас ощутив резь в глазах. За окном уже светлело небо, а я всё не сплю, зачитавшись дневником. Зато выяснила, почему у пары не было детей. И это не радовало. После выкидыша у княгини, похоже, начались проблемы со здоровьем.

Засыпала я долго, прокручивая мысли о прочитанном. Поняла одно — после войны супруги отдалились друг от друга. Думаю, интимной близости между ними давно не было, а потом год заточения княгини в монастыре. Неудивительно, что у Ромадановского появилась любовница. Да и чёрт с ним, пусть спит с кем хочет. Мне это только на руку. Главное — получить развод.

Утром я еле подняла голову от подушки. Понедельник день тяжёлый, особенно, если не выспишься. Но нужно ехать на фабрику. Надеюсь, извозчик приедет на этот раз вовремя. Пусть только появится.

За столом Антонина рта не закрывала, расспрашивая меня о том, как прошёл вечер у Забелиных. Отвечала я неохотно, пребывая не в лучшем настроении.

— Душечка, ежели вас будут приглашать на подобные мероприятия, вы уж будьте любезны, не отказывайтесь, — тётушка с сияющей улыбкой до ушей смотрела на меня как на икону. — Катенька так счастлива, что вы её взяли с собой на вечер.

— Милая Антонина Ивановна, — вздохнула я, — давайте я сама буду решать, отказываться мне или нет. И вообще, пора ехать на фабрику. Екатерина, вы готовы?

— Да, Елена Викторовна, — отчеканила девушка, отставив чашку с недопитым чаем.

— Барыня, извозчик прибыл, — сообщила Евдокия, войдя в столовую.

— Замечательно, — натянула я улыбку, предвкушая, как буду отчитывать Архипа.

Но когда мы вышли на улицу, у ворот стояла вовсе не фабричная пролётка.

— Елена Викторовна! — приказчик, едва увидев нас через кованый забор, поспешил навстречу. — Беда, барыня. Архипка вчерась убился!

Глава 26

Глава 26

Глава 26. Покушение

Глава 26. Покушение

— В каком смысле убился? — округлила я глаза, и мои каблуки быстрее застучали по дорожке. — Что вы такое говорите, Родион Анатольевич? Он жив?

Я вышла за ворота. Приказчик снял шляпу и склонил голову:

— Жив, слава богу. В больнице он. Поедемте скорее, Ваша Светлость. По дороге всё расскажу.

Я взглянула на двухместный экипаж и повернулась к кузине.

— Екатерина, вам придётся вернуться домой, — в приказном тоне отправила я девушку обратно. Она молча кивнула, смотря на меня испуганными глазами, и поспешила в сторону особняка.

Приказчик помог мне сесть в экипаж и, как только пролётка тронулась с места, продолжил:

— Чуть свет полицейские ко мне приехали, поведали о случившемся. Давече Архип отвозил вас на званый вечер. Ведь так?

— Так, — кивнула я, чувствуя недоброе.

— После того как он вас высадил, поехал в трактир на окраину города. Там