Я слежу за тобой. Не бойся. - Олли Серж

— Мама! — Перебиваю ее с отчаянием. И так тошно.

— Ну что ты мамкаешь. Эгоисты вы все молодые. Только о себе думаете. А ребенок что? Он в деревне расти должен. — Наливает себе молоко мать и снова закашливается. — На натуральном. Пока я его кормила никакой аллергии не было. И ты розовощекая была. А город этот ваш. Из людей только жизнь вытягивает.

Я одним большим глотком допиваю остатки кофе.

— До аптеки доеду, — говорю маме. — Можно велосипед возьму?

— Можно, — качает головой она. — Лишь бы правду не слушать. Да? И масла купи. Мне хорошо помогает от кашля. Съем кусочек — и милое дело.

— Хорошо.

Надеваю старую курточку, беру сумку и… снова натыкаюсь в ней на конверт.

Тело окатывает волной паники.

Все нормально, Марина. Нужно просто написать заявление в полицию. И все. Ты же вчера перед сном решила. Тысячу раз обдумала. Если бы странный наблюдатель хотел сделать тебе зло, то он бы требовал деньги, шантажировал, но никак не платил бы сам.

А что если после заявления в полицию он станет агрессивным? По спине пробегается дрожь. Да какая разница! Я боюсь и сейчас, и потом буду бояться. Так пусть уж заявление будет!

Выгребаю из кошелька последние несколько тысяч и выхожу на улицу.

Старый велосипед нещадно скрипит под моей задницей. Наверное, весь поселок слышит, когда мама развозит почту. Нужно бы заменить ей двухколесного друга, но как на все заработать?

Мишке нужно ветровку и кроссовки покупать. Мне бы тоже не мешало купить пару блузок. А то дети за глаза называют ёлкой, мол, зимой и летом одним цветом.

Я совру, если скажу, что меня это не задевает.

В голову приходит неожиданная шальная мысль пустить все деньги таинственного «поклонника» на свои мечты. Там бы хватило и на велосипед, и на пару костюмов… Да что говорить! Я одновременно три своих зарплаты даже в руках никогда не держала! Кстати, хорошо, что она уже в понедельник.

Спрыгиваю с велосипеда возле поселкового дома быта. Здесь на самом деле, все рядом. И почта, и школа, и санитарный пункт, где обитает участковый врач, и автобусная остановка. Даже маленькое кафе с булочной имеются.

Люди уезжают на работу рано, поэтому вся торговля открывается с семи часов.

Здороваясь со знакомыми и соседями, забегаю в продуктовый.

Набираю маме всего побольше: масла, круп, дрожжей, муки, разной молочки. Делаю я это не потому, что мы с Мишкой балованные, а потому, что вчера накупая маме вкусностей, я не думала, что у нее нет самого необходимого.

Это открытие тоже погружает меня в невеселые размышления о скоротечности времени. А маме в следующем году уже шестьдесят. Сколько она ещё поработает?

В аптечном пункте покупаю сиропы и антибиотики. Мама всегда не пьет их и тянет до последнего, когда уже нужно колоть уколы…

Расплачиваюсь и вдруг чувствую, как в кармане звонит телефон.

Черт, это, наверное, уже с работы. Сейчас крика будет…

Но на экране неожиданно высвечивается номер мужа.

Я даже не сразу беру трубку. До того это необычно, что Валера сам решил позвонить. Ладно позвонил, но обычно в пол восьмого он ещё спит!

— Алло… — отвечаю на звонок настороженно.

— Ольховская Марина Ивановна? — Вдруг слышу я из динамика громкий, хорошо поставленный женский голос. — Это врач травматологии вас беспокоит. Городская шестая больница. Вашего мужа избили. Приезжайте.

— Что? — Шепчу в трубку. — Как? Как это избили?

— У него сотрясение и трещина ребра, — отвечает женщина. — Далее — все подробности только лично. Извините, у меня обход.

Женщина отключает звонок, а я ещё несколько секунд смотрю на темный экран. И что мне теперь делать? Куда бежать? К ребенку или к мужу? Господи, да что за напасть то а?

Глава 5

Глава 5

Помогаю Валере устроиться на диване и подаю поднос едой.

— Ты хоть помнишь, кто это был? Нужно написать заявление, посмотреть камеры. Ну что ты молчишь? Кто тебя избил? — Топаю ногой.

Муж хмуро откусывает бутерброд.

— Я все уже рассказал. Темно было. Я вышел купить молока. Они напали сзади.

— Господи… — вздыхаю.

Руки просто опускаются.

— Иди сюда, — муж неожиданно хлопает ладонью по дивану. — Посиди со мной.

Удивленная просьбой опускаюсь рядом с Валерием.

Он трогательно берет мою руку и заглядывает в глаза. Прямо как когда-то в юности. Господи, не так уж много времени прошло, а кажется, что целая жизнь!

— Ты прости меня, родная. Непутевый я у тебя. Неудачник. Вот, опять на шее буду сидеть. Кто меня с таким лицом красивым на работу возьмет… — заводит муж скорбно.

— Валера… — вздыхаю, теряясь от его слов. — Ну перестань. Ты не неудачник. Просто нужно перестать играть, написать хорошее резюме. В конце концов, попроси отца помочь! Пусть возьмет тебя в бригаду!

— Да ты что? — Дергается Валера. — Чтобы я себе, как он, грыжи заработал? А знаешь, посему меня никуда не берут?

— Почему?

— Потому, что я слишком честный. Подлизывать и угождать не умею.

— Ну может быть… — подбираю я слова поддержки, — стоит просто поменять к этому отношение? Несправедливость есть на любой работе. Так что теперь? С голоду умереть? Или ты думаешь, что в моем женском коллективе одни одуванчики и светила науки?

— Женшине с этим проще, — вздыхает муж. — А мужик — это не терпила. Иначе — он не мужик.

На меня начинает накатывать раздражение.

— А сидеть на шее у жены из-за своих завышенных моральных ожиданий от работы — это по-мужски? Иди, значит, в водители такси. Там все просто и понятно.

— Ты хочешь, чтобы я — человек с высшим образованием пошел крутить баранку? — Оскорбляется муж.

— Не вижу в этом ничего плохого, — отвечаю резко и встаю с дивана. — Извини. Тебе все не так! Ладно… Ты отдыхай, а мне нужно делами заняться, раз уж дома оказалась.

Не хочу с ним больше разговаривать!

Ухожу на кухню и выпиваю пару таблеток успокоительного и одну от головной боли. Внутри меня все так клокочет от различных мыслей и эмоций, что я не в силах с ними совладать, просто хожу круги по кухне.

Больше всего меня беспокоит то, что за лечение Валеры пришлось заплатить с тех самых денег, которые прислал «неизвестный сталкер». Я решила так назвать его у себя в голове. До зарплаты ещё два дня- это слишком долго для подачи заявления. Значит, мне срочно нужно занять у