Любовь длиною в жизнь - Калли Харт

когда она бы плыла над ними. Мама постоянно показывала мне все эти бесчисленные выцветшие картинки из видавшей виды энциклопедии «Британника», которую держала под своей половиной кровати, что делила с моим отцом. Насколько это было иронично, потому что моя мать не умела плавать. Она всегда говорила о том, что надо научиться, но так и не смогла воплотить свои мечты в жизнь.

Она умерла, когда мне было двенадцать лет, и ее задумка о кругосветном путешествии и изучении морского дна стала невозможной. На протяжении шести месяцев после ее смерти, я думала, что моя мать села за руль во время дождя и не справилась с управлением. Оказалось, все было гораздо более прозаичней, она съехала на машине с моста, огражденного деревянными перилами, и намеренно покончила жизнь самоубийством. Мой отец знал, на какие кнопки нужно нажать, чтобы манипулировать ею на протяжении многих лет, но она просто достигла предела, когда уже даже мысли и о Большом Барьерном Рифе, и мечты о моем поступлении, и том, что она состарится и мирно умрет во сне, больше не помогали ей переносить ужасные издевательства.

Я нашла письмо, которое было адресовано мне, в ящике стола моего отца, где она все объясняла. До того момента, я чувствовала себя разбитой, уничтоженной из-за того, что мою маму отняли у меня так несправедливо. Но когда прочла причины, что она открывала мне в письме, бумага отчаянно дрожала в моих трясущихся руках, с того момента я прекратила чувствовать себя разбитой. Прекратила плакать, вместо этого начала ощущать некое чувство счастья, потому что, по крайней мере, она больше не страдала. Она вырвалась из этого ада, а это уже что-то. У меня же получилось освободиться намного позже.

* * *

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я полетел с тобой? Это долгий полет. Хотя бы позволь мне отвезти тебя в аэропорт. Пробки — просто кошмарная штука в это время дня. — Бен, мой парень, помогает мне спустить мой чемодан по парадному крыльцу нашего дома в Палос Вердес. Когда я покинула Южную Каролину, то направилась в Канаду. Но сменила ее на Калифорнию и прекратила бежать. Это, казалось, достаточно далеко, тем более что мой отец всегда наотрез отказывался покидать штат, ко всему я была счастлива от такого обилия солнечного света. Я позволила Бену погрузить сумки в багажник моей машины, зная, что он на самом деле не очень-то и горит желанием ехать со мной в аэропорт, поэтому и отпускал меня одну в Порт-Роял. На самом деле, я даже уверена, что перспектива остаться одному заставляла его буквально испытывать зуд от нетерпения.

— Я в порядке, на самом деле. Международный аэропорт Лос-Анджелеса находится в тридцати минутах езды. Оставайся дома. У тебя есть работа, которую нужно сделать, и кроме того... Я не знаю. Но чувствую, что должна сделать это сама. Есть ли вообще в этом смысл? — Мне и самой на самом деле кажется, что в этом нет никакого смысла, потому что я должна двумя руками хвататься за поддержку, которую мне так любезно предлагают, но не делаю этого. Глубокое чувство стыда затопляет меня только об одной мысли о доме. Я не хочу брать туда Бена. И не желаю, чтобы он заходил в дом, где я выросла, потому что он унесет его образ в своей памяти, и тот останется там навсегда. И потом, когда бы он не посмотрел на меня, он будет видеть этот дом, и все, что со мной произошло там, а я просто не смогу вынести этого.

Бен кивает, хмурясь.

— Хорошо. Если я понадоблюсь тебе, ты можешь набрать мне в любое время. Ты же знаешь это, так ведь? Я сразу прыгну в первый самолет.

— Так и сделаю, если что. — Я целую его в щеку, и он крепко обнимает меня в ответ, ласково поглаживая меня по спине. Вряд ли это можно назвать самым романтичным из всех существующих прощаний.

— Всего четыре дня. Это на самом деле не такой уж и большой срок. Я скоро увижу тебя, Кора. — Он стоит на подъездной дорожке и смотрит на то, как я уезжаю, махая мне вслед рукой. Я прямиком направляюсь на шоссе Пасифик-Кост, пока не достигаю Хермоса Бич, затем припарковываюсь на обочине, открываю дверь машины, засовываю пальцы глубоко в горло и опорожняю желудок.

Я чувствую себя намного, намного легче после этого. И пока не оказываюсь на борту самолета с сердцем, отчаянно ударяющимся о грудную клетку, словно кулак о кирпичную стену, наконец, понимаю, насколько было глупо то, что я сделала. Уже семь лет я не вызывала у себя рвоту.

Семь лет.

Булимия никогда не была для меня средством поддержания идеальной внешности. Это было связано с волнением от предстоящих событий и восстановлением контроля над собой. То, что я сейчас натворила, было необдуманным шагом на неизведанную территорию. Но самое пугающее во всем этом, что я даже не задумалась над своими действиями, когда решила сделать это. Мне сейчас двадцать девять лет. У меня есть хорошая работа. Красивый дом. Постоянный парень и стабильные отношения. Мне не следует вообще забивать голову мыслями о пищевом расстройстве, но это то, что делаю в данный момент, сижу в самолете, продрогшая до костей, и размышляю о том, стоит ли мне снова вызвать рвоту, когда я прилечу в Порт-Роял.

Курильщики возвращаются к выкуриванию пачки в день, когда они срываются. Алкоголики уходят в запой. Возможно, и я причиню себе серьезный вред и вновь угожу в больницу, если снова вернусь к старым привычкам. Но я не чувствую совершенно ничего, когда стараюсь думать об этом. Чувствую лишь... безразличие. Я испытываю единственный намек на эмоции, когда задумываюсь о том, как еду на взятой в прокат машине по старой улице крошечного городка моего детства и вижу все эти знакомые дома в колониальном стиле, огромные, аккуратно подстриженные газоны и лодки, стоящие на задних дворах. И в этот момент чувствую, что совершенно теряю контроль над моим телом.

— Мэм? Мэм, вы в порядке? Ваше дыхание внезапно участилось. — Тучная женщина с добрыми глазами сидит рядом со мной. Ее взгляд полон беспокойства, когда она пристально смотрит на меня через ее очки в огромной роговой оправе, которые родом из восьмидесятых. — Я обычно ничего не говорю, но вы ведете себя не спокойно и странно с того самого момента, как мы взлетели. Мне кажется, что вам совершенно не нравится происходящее. Вы боитесь летать? В этом все дело?

Я просто