Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта - Дита Терми

Я выругалась громко и от души. Голос прозвучал глухо, как в подушку, но мне всё равно стало немного легче. И почему-то мне вдруг показалось, что этот полуразвалившийся старый дом молчаливо наблюдает за каждым моим движением. В щелях что-то шевельнулось, будто он дышал.

Ну что ж, дорогуша, похоже, теперь мы с тобой соседи.

Я толкнула дверь. Она поддалась со скрипом, и я ввалилась внутрь, едва не сломав порог.

Внутри пахло пылью, гнилью и чем-то ещё – слабым, металлическим. В стремительно сгущавшихся ненастных сумерках с трудом можно было разглядеть стоявшую в углу печь, заросшую паутиной, а возле стены – очертания массивного стола с одним уцелевшим стулом. На полу валялись какие-то клочки, похожие на обрывки ткани. Возможно, прежний обитатель пытался что-то чинить… Или завязывал себе петлю, не выдержав жизни в Гиблых землях.

Я вздохнула, чувствуя, как пыль режет горло. Да уж, это не то место, в котором мечтает оказаться леди. Но по крайней мере крыша пока держится. А значит, я жива.

На мгновение в груди кольнуло воспоминанием о Гаррете. Его руки, его ровный голос, его любимое «держи спину прямо, Элира».

Ну вот, милый, держу.

Даже в болоте.

Я подошла к окну. За мутным стеклом клубился туман, время от времени в нём вспыхивали какие-то отблески. Как будто далеко-далеко кто-то махал факелом… или крылом. Я прищурилась. Нет, наверное, просто отблеск болотного газа.

Но внутри всё равно заныло. Говорили, в Гиблых Землях живёт дракон – безумный, искалеченный магией. Не безупречный красавец, как Гаррет, а чудовище, сожжённое собственным огнём. Если подумать, то мы с ним, пожалуй, чем-то похожи.

Оба обожжённые, оба лишние, оба изгнанники.

Я вытерла грязь с ладоней и смахнула паутину с печи.

– Ну что, – сказала в пустоту, – попробуем начать сначала?

Ответом был лишь подозрительный треск из-под пола. Возможно, мышь. А возможно… кто-то другой. Впрочем, меня уже ничем не напугаешь после того, как фактически публично убили. Так чего же мне теперь бояться?

Очень скоро последние отблески заката растаяли в непроглядной тьме, пугающей громом и молниями, и надо было как-то обустраиваться на ночь. Лавку себе хотя бы для ночлега нащупать, чтобы не спать на грязном полу.

Я попыталась сделать шаг на ощупь. Под ногой что-то грохнуло, зазвенело и покатилось по полу – похоже, я задела какую-то старую кастрюлю или котелок.

– Чёрт! – выругалась я испуганно, отскакивая назад и натыкаясь спиной на косяк двери.

И тут в темноте, из самого угла, зажглись два глаза. Большие, круглые, светящиеся оранжевым светом.

Они пристально смотрели на меня. Я замерла, сердце бешено колотилось где-то в горле.

Глаза медленно, не отрываясь от меня, моргнули.

Потом раздался голос. Низкий, бархатный, полный ленивого любопытства.

– Кто такая? И зачем пожаловала в мои владения?

Я проглотила ком в горле. Голос звучал… странно. Не по-человечьи, но и не угрожающе. Скорее, раздражённо-снисходительно.

По крайней мере, я очень хотела верить, что хозяин дома настроен… ну хотя бы более или менее доброжелательно. Не станет же он меня есть?

В голову как специально проскользнули обрывки слухов. Монстры, чудовища… проклятый дракон…

Только не он, пожалуйста!

– Мне… мне бы просто переночевать, – выдавила я, пытаясь звучать твёрже. – Дождь. А у меня… ничего нет. Утром что-нибудь придумаю.

В темноте послышалось нечто, похожее на вздох.

– Ладно уж, – протянул незнакомец с нескрываемой ленцой. – Оставайся. Только тихо. И не трогай мою подушку.

В этот момент очередная вспышка молнии на миг разорвала тьму, озарив хижину. И я наконец увидела.

На единственном более-менее целом стуле, свернувшись калачиком на каком-то потрёпанном, но некогда явно дорогом пледе, лежал кот.

Огромный, пушистый, с шерстью цвета спелого апельсина, с невозмутимым выражением на усатой морде… и говорил только что именно он, без сомнений.

– Ой, какой ты миленький! – сорвалось у меня на выдохе.

Это была инстинктивная реакция на внезапно появившееся в этом аду нечто пушистое и, в общем-то, симпатичное. Обожаю зверюшек!

Кот – точнее, какой-то магический оборотень или местный мутант, – фыркнул с таким презрением, что я почувствовала себя полной идиоткой.

– Миленький? – его бархатный голос зазвучал ледяными сталактитами. – Я – барон Пэрси фон Штрикен-Клаус Младший. И попрошу обойтись без фамильярностей.

Я сглотнула, переводя дух. Ну конечно. Магический кот-аристократ. В Гибельных-то землях. Почему бы и нет?

– Ну, если без фамильярностей, – робко начала я, – то, ваша милость… а поесть у вас чего-нибудь найдётся?

Как будто дожидаясь этого момента, мой живот предательски и громко урчал на всю хижину, заглушая на мгновение завывание ветра и стук дождя по крыше.

Глава 3. Улов

Просыпаться в Гиблых землях – это как заново рождаться … в аду.

Сначала несколько секунд – пустота, будто мир ещё не решил, стоит ли меня выпускать обратно. Потом обвал: скрип половиц под боком, тяжёлый, сладковатый запах плесени, въевшейся в стены, да еще и тупая боль во всём теле – подарок от ночёвки на голых досках, прикрытых грязным плащом, больше похожим на мокрую тряпку.

Но хуже всего – грызущая, свинцовая пустота в животе.

Настоящий звериный голод, иначе и не скажешь. Я была голодна так, как никогда в жизни. И надо признать, у этого состояния был побочный эффект: о Гаррете я не вспоминала с той самой кареты. Видимо, Гиблые земли – лучшее средство от разбитого сердца. С побочками, но действенное.

Я выдохнула, потянулась, разминая затёкшие кости, и огляделась.

Тусклый рассвет едва пробивался сквозь мутное стекло, превращая паутину на потолке в серебристую сетку. Пыль в лучах света танцевала, как призрачное видение.

Вчера вечером я с трудом умудрилась разгрести этот угол, чтобы не упасть и не свернуть себе шею. И всё же – я пережила первую ночь. Это уже достижение.

Из другого угла донеслось глухое, довольное мурлыканье.

На своём замызганном, но всё ещё аристократичном пледе спал Его Милость. Барон Пэрси. Кот, говорящий, нахальный, будто вышедший из детской баллады.

Кстати, я до сих пор окончательно не решила, кто он такой – оборотень, демон или дух дома. На оборотня не похож – слишком любит чистить усы. На демона... тоже не очень, слишком пушист. А вот на духа дома… вполне. Судя по тому, как уверенно он командует, эта развалюха скорее всего – его владение, а я так, временная квартирантка.

Вчера вечером именно он объяснил, как выживать в Гиблых землях. Со снисходительным