Хозяйка пекарни, или принцам тут не место - Элен Славина

свою грязную, пропахшую мукой и страхом одежду и натянула платье. Оно оказалось чуть великовато, пахло травами – полынью и мятой. Хотя бы это было нормально. Хотя бы запах напоминал о земле, а не о камне и пыли.

Погасив свечу, я забралась на кровать. Постель была мягкой, матрас – упругим, но я лежала, как на иголках, вслушиваясь в каждый шорох за дверью. Размеренные шаги охраны. Приглушенные голоса. Чей-то далекий плач.

Этот мир жил своей жизнью, чужой и непонятной, и я была в нем нежеланным гостем, ошибкой, которую нужно исправить.

Сон накатывал урывками, полный кошмаров: лицо Павла сливалось с холодным профилем принца Каэлана, я бежала по бесконечным коридорам, а сзади нарастал гул – тот самый, от которого сходил с ума его магический дар...

Я просыпалась в холодном поту, сердце колотилось, словно пытаясь вырваться из груди. И снова засыпала, и снова видела его глаза – холодные, пронзительные, видящие меня насквозь и не видящие ничего, кроме лжи.

***

Свет за решетчатым окном только-только начал сереть, когда дверь распахнулась.

Я вскочила на кровати, сердце заколотилось в панике, отдаваясь в висках глухими ударами. В дверном проеме, залитый утренним светом из коридора, стоял он.

Принц Каэлан.

Он был без плаща, в простом, но безупречно сидящем черном дублете. Его темные волосы были слегка растрепаны, будто он провел бессонную ночь, а на скулах лежала тень щетины. Но глаза... Глаза были все теми же – пронзительными, серыми и абсолютно ясными. В них не было и тени усталости, лишь холодная, отточенная решимость. Он смотрел на меня как на задачу, которую нужно решить. Как на препятствие, которое нужно устранить.

Он вошел без стука, без разрешения, как хозяин, который вправе появляться где угодно и когда угодно. Его вторжение в мое личное пространство, даже если это пространство было тюрьмой, ощущалось как нарушение всех границ. Дверь закрылась за его спиной, оставив нас наедине. Воздух в комнате стал густым и тяжелым, словно перед грозой.

– Вставай, - его голос прозвучал тихо, но в тишине комнаты он показался громоподобным. – Мы не закончили вчера.

Я отшатнулась к изголовью кровати, сжимая в пальцах одеяло, словно оно могло защитить меня от этого человека. Ужас снова сковал горло, перекрывая дыхание. Он казался еще более опасным, чем вчера – более собранным, более целеустремленным. И его внезапное появление на рассвете, когда защитные барьеры психики наиболее тонки, было продуманным ударом. Он знал, что делает.

– Я... я всё вчера сказала, – прошептала я, ненавидя дрожь в своем голосе, эту слабость, которую он наверняка заметил и занес в свой мысленный протокол.

Он медленно подошел к кровати, его взгляд скользнул по мне – с ног до головы, оценивающе, заставляя почувствовать себя абсолютно беззащитной, голой и уязвимой. В его взгляде не было ни капли человеческого тепла, лишь холодный анализ.

– Нет, - он покачал головой, и в уголке его губ дрогнула тень чего-то, что можно было принять за усмешку. - Ты ничего не сказала. Ты произнесла набор слов, которые для меня не имеют смысла. Сегодня ты будешь говорить иначе.

Он взял со стула у туалетного столика мое вчерашнее платье, мятое и все еще в муке, и бросил его мне на кровать. Жест был унизительным, будто он бросал кость собаке.

– Оденься. Ты покажешь мне, откуда ты пришла.

Я уставилась на него, не веря своим ушам. Неужели он и правда поверил? Или это новая уловка, способ заставить меня надеяться, чтобы потом больнее было падать?

– Вы... вы отпустите меня?

– Я посмотрю, - холодно ответил он. - Если твоя «пекарня» действительно существует, возможно, я пересмотрю свое мнение. Если нет... - Он не договорил, но по тому, как сузились его глаза, стало ясно - конец будет быстрым и безжалостным.

На мгновение во мне вспыхнула надежда. Может быть... Может быть, портал еще работает? Может быть, я смогу вернуться? К своей жизни, к своей пекарне, к своим страхам, которые теперь казались такими мелкими и незначительными по сравнению с тем, что ждало меня здесь. Эта надежда была сладким ядом, отравляющим разум.

Я схватила свое старое платье и, отгородившись от него спиной, быстро переоделась. Ткань все еще пахла домом – мукой, дрожжами, едва уловимым ароматом ванили. Этот знакомый, родной запах вызвал такую острую тоску, что в глазах снова выступили слезы. Я сглотнула их, сжимая зубы. Я не дам ему увидеть мои слезы. Не дам ему этого удовольствия.

– Я готова, - сказала я, поворачиваясь к нему, стараясь вложить в голос как можно больше твердости.

Он окинул меня беглым взглядом, оценивая мой вид – снова заляпанную мукой, испуганную, но, видимо, достаточно презентабельную для выхода. Затем кивком показал на дверь.

– Веди. И помни – один неверный шаг, одна попытка сбежать, и наши эксперименты закончатся. Быстро и окончательно.

Глава 5. Каменные объятия

Глава 5. Каменные объятия

Я кивнула, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали. Это был шанс. Единственный. И я должна была им воспользоваться, даже если за мной по пятам шел сам Принц Теней, чье присутствие ощущалось за спиной как прикосновение лезвия.

Мы шли по бесконечным коридорам замка. Утро окрашивало каменные стены в холодные серо-голубые тона.

Стражники замирали при моем появлении, вытягиваясь по стойке "смирно". Их взгляды, полные любопытства и неприязни, словно прожигали мою спину. Я шла, не поднимая глаз, ощущая, как на мне горит это нелепое, помятое платье. Я резко выделялась на фоне холодного величия вокруг.

Каэлан не произносил ни слова.

Только его шаги, мерные и твердые, отдавались эхом в тишине. Он вел меня тем же путем, которым меня вчера привели – вниз по витой лестнице, через огромный зал с гобеленами, пока мы не оказались у знакомой тяжелой двери в кладовую.

Он отпер ее своим ключом и отступил, пропуская меня вперед.

– Ну? - произнес он. - Показывай.

Сердце у меня ушло в пятки. Кладовая выглядела точно так же, как и вчера: стеллажи, бочки, мешки. И та самая гора муки, мягко осевшая посреди помещения, как немой свидетель моего позора. Но того, черного провала в полу, той двери в мой мир... не было.

– Здесь, – прошептала я, подходя к тому месту, где упала. - Я упала прямо сюда.

Я опустилась на колени, отчаянно проводя ладонями по холодным, гладким каменным плитам. Они