Разрешение на измену - Валерия Бероева

Тревога будет только расти, медленно сводя меня с ума…

До рассвета не сомкнула глаз.

Прислушивалась к спокойному дыханию мужа. В голове роились невесёлые мысли. Я никак не могла принять происходящее и смириться с тем, что происходит:

«Ну почему, почему это случилось со мной?

Я же всегда была хорошей девочки? Старалась быть идеальной женой, матерью?

Артём и Маргарита спят спокойно, а моя жизнь летит в пропасть…

Кто в этом виноват? Как остановить этот ужас?»

Утро принесло новые проблемы. И не одну.

Мне даже подумалось, что меня кто-то сглазил.

Жила себе спокойно столько лет, а теперь земля из-под ног уходит.

Может, эта Маргарита порчу на меня навела, приворожила Артёма? Или включилась отработка родовой кармы?

Магическое мышление — вечный спутник женских неврозов.

Психика не выдерживает напряжения, не в состоянии справиться со стрессом и мозг начинает подкидывать «магические» причины происходящего Армагеддона.

Девочки, если вам в голову приходят мысли о сглазе, порче, проклятии — не бегайте по «бабкам», не тратьте напрасно деньги. Идите к психологу или психотерапевту — там вам реально помогут пережить стресс и восстановить нервную систему, а не это вот всё…

Но тогда я этого не знала и совершала одну ошибку за другой…

Глава 4

Звонок телефона поднял нас с кровати в шесть утра. Бессонная ночь обернулась для меня тошнотой, тремором во всём теле, тяжелой головой и болью в желудке.

Включилась психосоматика: «переваривать» информацию, полученную от мужа, организм категорически отказывался.

Звонила моя мама:

— Ира, здравствуй! Срочно приезжай! Тут Соня ночью пожаловала, говорит, что подала развод. Мне нужна твоя помощь, я уже весь валокордин выпила.

Маму никогда не интересовали мои дела. А вот ради Сони она была готова на всё.

Сестра жила в Санкт-Петербурге, была счастливо замужем за известным хоккеистом, занималась бизнесом в индустрии красоты — у нее был свой салон.

Соня младше меня на десять лет. Мама родила её, чтобы удержать мужа, когда у папы появилась интрижка на стороне.

Болезненный с детства ребёнок, любимая дочь, на которую не жалели ни времени, ни средств.

Домашней работой никогда не нагружали: «Сонечка слабая!»

Одевали как куколку: «Сонечка — красавица, вылитая Мальвина из сказки!»

Отказа сестричка ни в чём не знала: «Сонечке нельзя плакать, головка заболит!»

А я была в нашей семье Золушкой: мыла, тёрла, скоблила.

Мама часто повторяла: «Ира, твой единственный шанс хорошо устроиться — это выйти удачно замуж. Умишком не блещешь, лицом не уродилась, а вот следить за домом я тебя научу».

И она учила: правильно мыть полы, вытирать пыль, стирать и утюжить бельё, готовить, печь, консервировать, сервировать стол.

Советовала больше читать, чтобы я могла поддержать разговор.

Книги стали моим убежищем. Я ненавидела свою жизнь, но уйти мне было некуда. Бабушка и дедушка к тому времени умерли, а родители папы жили далеко.

Я много читала, и позже легко смогла поступить на филологический факультет, получить профессию редактора. Этим и зарабатывала свои копейки: вычитывала тексты, писала статьи, редактировала книги.

Да, фриланс не подразумевает прямого общения, но я всю жизнь была одинока.

В школе подруг не нашла. Никто не хотел дружить с «заучкой» и «бешеной Иркой».

На меня действительно иногда накатывали приступы бешенства, когда я видела, что старшие обижают в школе младших или одноклассники издеваются над изгоем.

Тогда я кидалась в драку. Могла огреть стулом, если соперник был намного сильнее меня. Броситься в ноги и повалить, а затем мутузить кулаками со всей отчаянностью слабой девчонки.

Дома во мне накапливалось столько напряжения и агрессии, что они прорывались вот такими драками.

Естественно, родителей из-за этих конфликтов периодически вызывали в школу. Говорили им, что надо уделять больше внимания воспитанию дочери, показать девочку специалистам.

Мама один раз даже к психологу меня сводила. Когда приятная, интеллигентная женщина в очках с широкой роговой оправой сказала, что проблема не во мне, а в нашей семье, в домашней атмосфере, мама быстро поставила специалисту диагноз «шарлатанка, только и может, что выманивать деньги».

Всё. Больше мы туда не ходили.

Но от меня родительница требовала лишь хороших отметок, как подтверждения, что я не совсем тупая.

При этом Сонечке позволялись тройки в дневнике. Мама придумывала им различные оправдания: «несправедливость учителей», «давление на ребёнка», «ей просто не интересен предмет».

Я же должна была зубрить день и ночь, если чего-то не понимала, но учиться на четыре и пять.

Папе вообще было фиолетово до воспитания детей. Он говорил: «Дочерей должна воспитывать мать. Раз не родила мне сына, вот и занимайся девочками».

Единственным моим другом был Артём. Именно он стал для меня самым близким человеком.

Познакомились мы в первом классе. Он с мамой переехал в наш дом и пришёл в класс новеньким. Так как я сидела одна, уселся ко мне за парту и представился: «Алтём».

Мальчик не выговаривал букву «эр», был худым и длинным, в смешных круглых очках. Но при этом в Тёме уже тогда чувствовался какой-то мощный внутренний стержень.

И я нашла в нём опору. Поддержку. Надёжное плечо.

Именно Тёма не позволял моей самооценке сдохнуть окончательно.

Мы встречали трудности спиной к спине. Вставали горой друг за друга.

В его семье тоже было не все благополучно: родители разведись, отец ушел к другой женщине, и Тёма очень болезненно пережил это предательство.

Ещё тогда он поклялся, что никогда не совершит ничего подобного.

Но у жизни отличное чувство юмора.

И сейчас взрослый, возмужавший, сделавший операцию на глазах, избавившийся от очков и вылепивший спортивное тело Артём Сергеевич Раменский оказался на месте своего отца.

Привлекательная коллега.

Нечаянная любовь.

А за спиной — жена и дочь. И клятва, быть верным и преданным…

Сможет ли он избежать ошибки?

И ошибка ли это — не врать жене, а отдаться новому чувству, чтобы и ей предоставить возможность найти другого мужчину, снова полюбить и стать счастливой?

Посмотрим…

— Мама, извини, но я не могу приехать, — впервые в жизни отказала родительнице. Я действительно физически не смогла бы поехать на другой конец города, слушать причитания матери, крики Сони, вздохи отца.

У меня просто не было сил на всё это.

Признание Артёма и бессонная ночь полностью обесточили. Я, как перегоревшая лампочка, не могла больше светить. Единственное, на что была способна, это валяться в коробке, забытая и никому ненужная.

В этот момент пришло чёткое осознание моей роли в жизни близких людей. Я ведь действительно им нужна,