Мистер Июль - Николь С. Гудин

Если бы Джастин узнал, что я думаю о его сестре и её сексуальной заднице, я был бы мёртв. Независимо от того, сколько титульных поясов у меня было, не думаю, что какой-нибудь боец в мире смог бы помешать Джею защитить её честь.

— Нам нужно всё правильно залечить, чтобы мы могли вернуться на ринг и поработать над твоими ударами.

Я смотрю в окно, когда он сворачивает на тихую улицу.

— У меня перерыв, ты, сумасшедший ублюдок.

Он усмехается и подъезжает к маленькому белому домику, обшитому вагонкой.

— Нет покоя нечестивым, Ужас, ты должен это знать.

Он выпрыгивает из машины и обходит её, чтобы помочь мне выйти.

Мне действительно следовало бы ходить на костылях, но я всегда был из тех, кто с недоверием относится к советам врачей, так что вместо этого я предпочитал хромать.

— Она работает дома? — спрашиваю я, когда мы подходим к входной двери.

— Да, у неё в гостиной установлен массажный стол.

— Значит, она остаётся? — небрежно спрашиваю я. — Не собирается снова уезжать?

— Ага... — Джастин приподнимает брови. — Она вернулась, чтобы остаться… Что за внезапный интерес к моей сестре?

Я прочищаю горло, когда он стучит в дверь.

Может, дело в том, что Рэмси красива, или в том, что она воспламенила меня одним своим взглядом… а может, в том, что я представляю её руки на своём теле, и это не имеет ничего общего с травмами, полученными в драке.

Джастин прищуривается, как будто может прочитать мои мысли.

— Она твоя сестра. — Я пожимаю плечами. — Ты всегда говоришь о ней...

Его глаза сужаются ещё больше. Он не купился на мои слова.

— Если ты думаешь о Рэмси не как о младшей сестре, то тебе лучше прекратить это дерьмо прямо сейчас… Ты мне как брат и...

— Привет! — Рэмси распахивает дверь и пресекает угрозу своего брата.

— Привет, Рэмси, — говорю я, вздрагивая.

На ней самые короткие шорты, какие только известны мужчине, и это станет проблемой.

— Привет, сестрёнка. — Джастин наклоняется и целует её в лоб.

Я задаюсь вопросом, что мне нужно было бы сделать, чтобы прикоснуться губами к её нежной коже, и тут же мысленно наношу себе апперкот — такой же дерьмовый, как говорит мне Джастин.

Эта девушка под запретом.

Конец этой грёбаной истории. И чем скорее я это пойму, тем лучше.

— Ты дерьмово выглядишь. — Рэмси приподнимает бровь, глядя на меня. — Нам лучше показать тебя врачу.

— Скажи мне, что ты на самом деле думаешь, — улыбаюсь я.

Она указывает на ближайшую к нам дверь в коридоре.

— Его беспокоят рёбра. Не позволяй ему говорить тебе обратное, — говорит Джастин, направляясь по коридору прочь от комнаты, в которую я собираюсь зайти. В полном одиночестве. С его сестрой.

— Не ешь всю мою еду, — кричит ему вслед Рэмси. — Заходи.

Она придерживает для меня дверь, и я ковыляю внутрь.

— Похоже всё не очень хорошо, — хмурится она.

— Боюсь, это как-то связано с территорией.

Она похлопывает по краю кровати и протягивает руку, чтобы помочь мне на неё

забраться.

— Никогда не могла понять, почему кто-то хочет зарабатывать на жизнь тем, что служит грушей для битья, но вот он ты, — она ухмыляется, беря блокнот со стола в углу.

— Ты выглядишь намного увереннее, когда у меня не идёт кровь, — делюсь я наблюдением.

Она смеётся.

— Просто держи свою кровь внутри тела, и у нас — у тебя и меня — всё будет хорошо.

У тебя и меня. Мне нравится, как это звучит.

Дерьмо, я не могу так думать.

Может быть, мы могли бы стать друзьями. Я бы справился с тем, чтобы проводить время с такой женщиной, как Рэмси.

— Итак, на что мы здесь смотрим? — спрашивает она. — Голень, рёбра... что-нибудь ещё?

— Шея ощущается не лучшим образом, и я думаю, что, возможно, ещё и лодыжку вывихнул.

Рэмси записывает то, что я говорю, на лист бумаги.

— Хорошо... нет ничего лучше травм, охватывающих всё тело.

— Никогда не делал ничего наполовину, — ухмыляюсь я.

Рэмси качает головой. В уголках её губ играет лёгкая улыбка.

Она откладывает планшет и пересекает комнату, чтобы закрыть дверь.

Я, как ястреб, слежу за каждым её движением.

— Давай снимем с тебя футболку, — говорит она, и, клянусь, я слышу лёгкую дрожь в её голосе.

— Возможно, мне понадобится помощь.

Рэмси кивает и от двери направляется ко мне.

Как будто она боится подходить ко мне слишком близко.

Я не могу сказать, что совсем уж её виню. Я тоже её побаиваюсь.

Рэмси останавливается прямо передо мной. Я широко расставляю ноги, чтобы она могла встать между ними.

Она тянется к подолу моей футболки и, стараясь ко мне не прикасаться, медленно тянет её вверх.

— Подними, — приказывает она.

Я поднимаю руку со здоровой стороны, и Рэмси стягивает футболку через мою голову и аккуратно стягивает с больной, пока я не оказываюсь перед ней наполовину обнажённым.

— Отлично, — выдыхает Рэмси. Её взгляд скользит по моему торсу.

Мне следовало бы понимать, что она всего лишь выполняет свою работу, но, когда её взгляд задерживается на моей коже, я это чувствую.

Рэмси наклоняется, и когда осматривает мою шею сбоку, касается бедром моего колена.

Наши лица так близко, что, если бы я повернул голову, мои губы коснулись бы её губ.

Я не чувствую ничего, кроме её сладкого цветочного аромата, и у меня кружится голова.

— У тебя не болят плечи или спина? — спрашивает она, и я вспоминаю, что это не интимный момент. Это восстановление — реабилитационный центр — с женщиной, к которой мне никогда не разрешат прикоснуться.

— В данный момент нет, — отвечаю я хриплым голосом.

— Хорошо, — говорит она, отступая немного назад, давая мне возможность собраться с мыслями.

— Я думаю, нам нужно сначала перевязать твои рёбра, потом мы перейдём к твоей шее, а потом и ко всему остальному, хорошо?

Я киваю.

Она поворачивается и берёт со стола какую-то ленту.

— Сиди ровно, — инструктирует Рэмси, отрывая от рулона голубую ленту.

Я делаю так, как мне сказали.

— Сделай вдох.

Рэмси очень нежно проводит рукой по моему животу, и я чувствую, как по коже бегут мурашки.

Она натягивает ленту на мою чёрно-синюю грудную клетку и туго обматывает.

Это чертовски больно, но я знаю, что мне станет легче, когда она закончит.

Она повторяет это действие до тех пор, пока не убеждается, что всё крепко перевязано.

— Ну и как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает Рэмси.

Она снова стоит у меня между ног — в позе, которая слишком соблазнительна, чтобы заключить