Только попробуй надуться - Миа Соса

— Ладно, так как мы делаем пастелес? Я уже хочу их попробовать.

Соня распределяет обязанности, превращая нас в отлаженную цепочку. Мне достается сворачивать начинку из свинины, и да, я беру лишнюю ложку, чтобы попробовать. Вкусно. Прямо как у моей мамы.

Работа идет ладно: Соня смазывает листья и выкладывает массу, я добавляю свинину, Клаудия заворачивает пастелес, а дядя Марсело связывает узлы. Меня трогает, что семья Джулианы уважает и мои традиции. Если бы еще уговорить их испечь Грейт Кейк в честь моего барбадосского наследия, я был бы на седьмом небе. Подумать бы — хотя нет, будущего года не будет. Я стараюсь не хмуриться: Джулиана уже предупреждала меня не киснуть. Но тяжело.

— Ты в порядке, filho? — спрашивает Соня.

— Все нормально, — отвечаю я, сосредоточенно занимаясь своей частью, лишь бы не встречаться с ней взглядом.

Когда возвращается Джулиана, она откашливается, в глазах пляшут смешинки.

— Mae, посмотри, пожалуйста, на… растение…

— На дерево! — кричит дядя Эноке из гостиной.

— Ладно, на дерево, — говорит Джулиана, удерживая смех.

Соня закатывает глаза:

— Что он теперь натворил?

Все бросают пастелес и бегут в гостиную. Я громко смеюсь, едва увидев дерево: точная копия елки Чарли Брауна — только с двумя игрушками, а не с одной.

— Madre de Deus (Матерь Божья), что это? — восклицает Соня. — Как мы положим под такое подарки? О чем ты думал?

Дядя Эноке разводит руками:

— Там брали только наличные, а это все, что я смог купить на двадцать долларов.

— Ты отдал двадцать долларов за это? — спрашивает его брат. — Тебя же обдурили.

Соня тянет младшего брата за ухо:

— Поставить бы тебя в угол вместо елки на все выходные. Как тебе такая мысль?

— Porra! Para com isso! (Черт! Прекрати!) — взвизгивает дядя Энок. — Прекрати! Ты мне всю прическу портишь!

Мы с Джулианой обмениваемся взглядами, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

— Отпусти его, Соня, — говорит Николь. Она мягко отводит Соню в сторону, и они начинают шептаться. Через минуту Николь выпрямляется и хлопает в ладони: — Вот что мы делаем. Джулиана и Эрик, завтра вы отвечаете за елку. Ваша единственная задача — выбрать нормальную. Возьмите пикап, чтобы уместилась в кузов. Самый надежный вариант — рождественский рынок на площади Ветеранов.

— Есть, капитан, — говорит Джулиана, отдав шутливый салют.

— Энок, ты сегодня моешь посуду, — говорит Николь.

— Ладно, — бурчит он.

— И завтра, — добавляет она. — И послезавтра. А теперь, когда все решено, давайте закончим пастелес и начнем семейный вечер игр.

* * *

— Это было весело, — говорю я, когда мы с Джулианой поднимаемся на второй этаж.

— Да? — спрашивает она. — Только честно. Потому что мне, например, казалось, что ты вот-вот сорвешься, когда зад дяди Эноке оказался у тебя перед носом в последнем раунде твистера.

— Нет, нет, все нормально, — говорю я, качая головой. — Я просто обомлел от его гибкости. И от того, как он тряс задом. Ему стоит подумать об участии в «Америка ищет таланты».

Джулиана фыркает. От игры она слегка вспотела, и ее кожа кажется мягкой и сияющей. Я не могу отвести взгляд. Именно в такую — открытую, живую, раскрепощенную — я когда-то влюбился.

Но в ее кармане гудит телефон, и момент рушится.

Вздохнув, я ставлю сумку на пол и облокачиваюсь на перила.

— Я уже думал, когда они попытаются до тебя достучаться. И должен сказать, это их новый антирекорд.

Она бросает на меня ледяной взгляд:

— Ты даже не знаешь, кто звонит.

— Ну так давай узнаем.

— Ты мне не начальник, — бурчит она, морщась. Меня раздражает, что я все равно замечаю, как она красива даже в злости.

— Нет. Начальник — твоя работа, — отвечаю я.

— И так и должно быть.

— Но не в одиннадцать вечера накануне Сочельника.

Она вытаскивает телефон.

— Я хотя бы проверю, что это не что-то срочное.

Я скрещиваю руки на груди:

— Джулиана, мы договаривались. Мне стоило понять, что ты сдашься в первые двенадцать часов. Но почему меня так задевает? Это ведь твоя жизнь, не моя. — Я опускаю руки и смотрю на нее так, чтобы она прочла разочарование. — Забудь. Делай, что считаешь нужным.

— Спасибо за понимание… ну, почти, — говорит она и подносит телефон к уху. — Привет, Нейтан. Все в порядке? — Она слушает, ее лицо темнеет. — Подожди. Клиент перенес срок или ты? — Она глубоко вздыхает, ноздри раздуваются. — Нет, я в Мэриленде на праздниках. Я перезвоню, когда устроюсь. — Она запихивает телефон в задний карман и смотрит так, что слова не нужны. — Не смей говорить «я же предупреждал».

Я прижимаю ладонь к груди, изображая обиду:

— Никогда бы.

Она хмурится:

— Спокойной ночи, Эрик. — Она подбирает сумку и направляется к своей старой комнате. Или пытается. — Что за…? Дверь не двигается.

— Подожди, дай посмотрю.

Джулиана отступает. Я, крякнув, наваливаюсь плечом и поворачиваю ручку, но дверь не открывается. Черт, больно.

Ее мать появляется у лестницы.

— У вас там все хорошо?

Джулиана перегибается через перила:

— Я не могу зайти в свою комнату.

Соня поднимается на несколько ступеней:

— Прости, я не знала, что вы собираетесь спать. Джулиана, твоя старая комната пока закрыта. Мы на следующей неделе перекрашиваем, там все вверх дном.

— И где я тогда сплю? — спрашивает Джулиана, хмурясь.

Брови Сони сдвигаются:

— Ну, мы думали, ты спокойно переночуешь с Эриком. Вы через пять месяцев женитесь и живете вместе, в конце концов.

Джулиана бледнеет, прикусывает губу, вглядываясь в мать:

— Ты не против?

— Вовсе, — говорит Соня. — Никакой проблемы… разве что… Есть причина, по которой ты не хочешь?

— Нет, нет никаких, — поспешно говорит Джулиана. — Нас это устраивает. Правда, Эрик?

Хочу ли я запереться в крошечной комнате со своей бывшей невестой на узкой кровати? Нет. Буду ли я это терпеть? Да — я дал слово. Жаль, того же о ней не скажешь.

Я подмигиваю Джулиане — ради ее матери:

— Конечно.

Губы Джулианы сжимаются в нитку, но она вспоминает, что на нее смотрят, и выдает самую фальшивую улыбку на свете. Ну что за актриса.

— Прошу, — говорю я, приглашающе разводя рукой.

Она поднимает сумку на плечо и заходит первой.

Как только дверь закрывается, она говорит:

— Мы взрослые. Мы можем отнестись к этому по-взрослому, верно?

— Разумеется, — говорю я, проводя костяшками по подбородку. — Но на полу я не сплю.

— Я бы и не попросила.

— Прекрасно.

— Можешь идти в ванную первым. Я перезвоню Нейтану и разберусь.

Мне хочется сказать ей, как решить проблему, но, возможно, я все делал неправильно. Она