Уравнобешенный Эльф - Кристина Юрьевна Юраш

чем же дело! Как ты можешь уехать в столицу, не взяв с собой кирпичи родного замка? — заметила бабушка, повиснув на шторе. — Ты же потом будешь скучать, а тут килограмм сто кирпичей!

Я вспомнила, где у нас рассыпалась стена, а потом посмотрела на саквояж.

— Зато тебе не придется рожать, — гаденьким голосом произнесла бабушка. — Вместо тебя родит муж, когда будет нести твои вещи в карету!

Обрадовавшись, я бросилась в коридор. Я тащила камни по одному, складывая их в саквояж. Дверь была настежь открыта. Я бегала туда — сюда, прижимая к груди осколки от стены.

Когда саквояж стал закрываться с трудом, я успокоилась. За окном был вечер. Огарочек свечи освещал столик и бабушку, которая прикорнула на занавеске.

А если он передумал? Вдруг он не приедет? Эта мысль почему-то давала мне надежду. Пусть план бабушки и кажется гениальным, но кто его знает, как все получится на самом деле. Одно я знаю точно! Я никогда не полюблю мужа!

— О! Слышу, что приехал! — встрепенулась бабушка, слетая мне под юбку. Я встала. Расправила юбку и бабушку, гордо вскинула голову и подошла к моим «скромным» вещам.

— Ба, я волнуюсь, — почти шепотом заметила я, поглядывая на дверь.

— Давай назовем это косметичкой? — усмехнулась бабушка, пока я тихо вздрагивала от каждого шороха в коридоре. — Как говорила моя матушка Ужасина Скотинелли: «Это — брак по расчёту! Поэтому пусть ни на что не рассчитывает!».

Мне срочно нужно было что-то теребить. Потому что я ужасно нервничаю. Еще утром день был таким прекрасным, а сейчас… Я схватила обтрепанный бантик на платье и стала его терзать.

— Да ладно тебе, шесть мужей назад тоже были переживания, трясучка, — философски заметила бабушка. — А потом мужик привык и перестал трястись в шкафу, обвешенный гирляндой чеснока.

— Он тебя любил? — спросила я, нервно выдыхая.

— У него просто не было сил убежать, — ностальгически вздохнула бабушка. — Это был мой самый романтичный брак! Сколько я комплиментов слышала… Дорогая, не надо! Любовь моя, я прошу тебя! Радость моя, прекрати!

В коридоре послышались шаги. Дверь открылась, а я с хрустом оторвала бантик с платья.

— Эльфийская сколопендра приползла за своей невестой, — заметил эльф, который ничуть не изменился с того самого бала.

Он презрительно осмотрел мою комнату с паутиной в углах и сломанным столом. Потом посмотрел на саквояж.

— Ты меня толкни, когда правнуки будут! Я им уже имена придумала, — прошептала бабушка. — Девочка Оймля, девочка Чтотытуданаложила и мальчик Ыыых!

Эльф посмотрел на мои вещи, а потом взмахнул рукой. Фиолетовое сияние окутало саквояж, и он растворился.

Он… чародей!

— Твои вещи уже в карете. Пойдем, — слышался его голос, словно сквозь толщу воды. Я направилась за ним, придерживая сползающие панталоны и бабушку.

Возле дома стояла черная карета, запряженная четверкой черных коней. На козлах сидел укутанный кучер в плаще и шляпе.

— Прошу, — усмехнулся эльф, открывая двери кареты. Я подняла ногу на ступень и попыталась в нее забраться без посторонней помощи. Вот такая я гордая.

Забившись в самый угол, я сразу отогнула занавеску, образуя щель. Алый бархатный салон выглядел солидно и пах чем-то незнакомым.

Эльф сел рядом, пока я вжималась в стенку. Карета тронулась, а я почувствовала, как мне на колено легла рука. Я с ужасом смотрела, как она ползет вверх, проникая под юбку все дальше и дальше.

Если честно, то я растерялась. И просто с ужасом смотрела на происходящее.

— Еще одна формальность, и ты миссис эльфийская сколопендра, — послышалась насмешка. — Но я предлагаю начать сейчас. Я слишком долго ждал этого момента…

Рука скользнула еще дальше и замерла. Она что-то нащупала. Мохнатое, злобненькое с перепончатыми крыльями.

На красивом лице эльфа выразилась крайняя степень недоумения. Его хрустальные глаза расширились. А потом одна бровь изогнулась подозрительной дугой.

Ощупывание продолжалось. На меня уже смотрели с явным подозрением. Мне даже казалось, что он сейчас задерет юбку, чтобы получше рассмотреть то, чего не видел у других женщин.

— Это что еще за… — произнес эльф, продолжая путешествие рукой у меня под юбкой. Видимо, последнее. Поскольку бабушка, которая имела привычку засыпать в самый неподходящий момент, видимо, проснулась. Раз заерзала, цепляясь коготками за меня.

— Ай! — дернулся эльф, резко убирая руку. На его тонкой руке виднелся кровавый след от маленького укуса.

— Ты щито там ищешь? Ты туда ничего не клал! — гадким голоском заметила бабушка, а я чуть не прыснула, уставившись в окно.

— Так, не понял! — эльф подозрительно прищурился, пытаясь отдернуть мою юбку. Я тут же схватила ее руками, прижав к коленям.

— Угадай, кто я? — гадким голоском спросила бабушка из-под юбки. — Подсказываю! Маленькая, черная, пушистая, влажная, сморщенная и горячо любимая мужчинами? Ну?

— Остановить карету, — произнес эльф. Я думала, что меня высадят. Чему я буду непременно рада. Но эльф вышел сам. Я посмотрела в окно, видя, как он стоит и… курит, глядя в темноту.

— Бабушка, а почему влажная? — спросила я, запахивая шторку обратно.

— Потому что моя внучка так удачно выходит замуж! И я не могу удержать слезы! — всхлипнул голос бабушки.

Я чувствовала, как начинаю хихикать. Брак — это не так страшно, как мне казалось! Дверь открылась, впуская свежесть морозного вечера. Эльф присел рядом.

— Ой, а я уже по тебе соскучилась! — всхлипнула бабушка. — Прямо вся извелась…

— Еще раз спрашиваю, что это такое?! — эльф посмотрел на меня.

— Девственность, — робко ответила я, пытаясь сдержать улыбку. Пришлось уставиться в узорчатое окно с проталинкой от пальцев.

— Теперь мне хочется лишить ее тебя как можно быстрее! — заметил эльф, смеряя меня высокомерным взглядом. — Прямо сгораю от страсти!

Наверное, у всех эльфов этот высокомерный взгляд. Бабушка называет его: «Я еще простужу уши на твоих похоронах!».

И мы поехали молча. Я смотрела в темноту, слыша стук копыт и крики кучера: «Пошла! Пошла!».

— Пропускаю руку только с обручальным кольцом! — послышался гаденький голос бабушки. Она тонко намекала эльфу на то, что не мешало бы жениться для начала!

— А то знаешь ли, сколько сюда всяких лезло! И было откушено мной! Под корешок! — зловещим голосом произнесла бабушка. Я собирала губы трубочкой, чтобы не рассмеяться.

Карета остановилась. Эльф открыл двери, впуская снежную пыль.

— Выходи, — произнес он. Я мельком глянула на маленький храм богини любви, припорошенный снегом. А в одиноком окне горел уютный огонек.

Мне молча ткнули комок теплого плаща, подбитого дорогим мехом.

— Не нужно мне тыкать в лицо своим мехом! — ответила я, чувствуя себя глубоко оскорбленной. Мне было противно принимать подарки от эльфийской сколопендры.

— Прежде чем тыкать в лицо надень обручальное яйцо! —