Болен (не) тобой - Элена Макнамара

Из лёгких вырывается тихий всхлип, который он вряд ли слышит.

— Я знал, что ты передумаешь, — шепчет Кирилл, зарываясь носом в мои волосы.

С шумом втягивает носом их аромат, и по моему позвоночнику пробегает волна мурашек. Обнимает, положив ладонь на мой живот. И тут же рывком прижимает к себе ещё плотнее. Ягодицами я чувствую его возбуждение.

Но ведь это именно то, что он хотел мне показать, верно? То, как он хочет меня!

Мне надо бежать отсюда...

— Это твой байк? — произношу я, облизав пересохшие губы.

— Да, — хрипит Кирилл, вновь врезаясь в меня пахом.

Господи Боже!..

— У Давида Кавасаки, — бросаю как можно небрежнее. — А это всего лишь Ямаха.

Отпрянув, Кирилл разворачивает меня лицом к себе. Хватает за подбородок двумя пальцами, заставляя задрать голову, и склоняется к моему лицу.

— В гонках я участвую на Дукати, — цедит он сквозь зубы. — И твой жених уже через неделю узнает, какое редкостное дерьмо его Кава.

Мои губы растягиваются в улыбке. Страх перед Кириллом Савельевым и жажда видеть его взбешённым сливаются во мне воедино, заставляя поддеть его.

— Да, конечно. Кто бы сомневался...

Он грозно рычит, и теперь его лицо ещё ближе к моему. Губы напротив губ. Я судорожно втягиваю аромат его парфюма и сигарет. У меня кружится голова, но я всё равно смотрю на Кирилла с вызовом.

— Я могу выиграть не только гонку, — цедит он сквозь зубы. — Я могу выиграть у Давида и чёртов Кавасаки. И тебя!

Да, только Давид вряд ли на это пойдёт, ведь он всегда играет по правилам. Чертовски прагматичен. Давид не станет участвовать в нелегальных заездах, лишь бы потешить самолюбие Кирилла.

— Меня? — вскидываю брови. — Я не мотоцикл, чтобы меня выигрывать!

С минуту он смотрит на меня непроницаемыми глазами. Его губы всё ещё прямо напротив моих губ, очень близко. Шарит взглядом по лицу. Потом отпускает мой подбородок и отшатывается.

— Мы знакомы? — его тон меняется, становится встревоженным.

Чёрт!

— Нет.

Кирилл недоумённо качает головой.

— Странно...

Распахнув свою кожанку, потирает рёбра. Делает это машинально.

— Мне пора, я должна вернуться к Давиду, — опускаю взгляд на свои туфли.

Готова смотреть куда угодно, лишь бы не в эти пронзительные синие глаза.

— Да ладно, не убегай от меня, — Кирилл ловит мою руку, переплетает наши пальцы. — Давай сбежим прямо сейчас. Обещаю, ты не пожалеешь о проведённой ночи.

О нет, об этом пожалеешь ты!

Но вслух я говорю совсем другое:

— Прости, возможно, ты неправильно меня понял. Я лишь хотела быть дружелюбной.

Да уж, конечно...

— Ты можешь и дальше быть дружелюбной, — говорит он с дерзкой улыбкой.

Подносит мою руку к своим губам и невесомо целует тыльную сторону ладони. И костяшки пальцев.

Всё внутри меня замирает. И умирает. Потому что вот это вот всё — самый сексуальный парень, какого я когда-либо встречала, с ростом около метра девяносто, синими глазами, белоснежной улыбкой, чувственными губами и телом греческого бога — мне никогда не достанется.

Я выдёргиваю руку, начинаю пятиться. Прислонившись к своему байку и немного наклонив голову, Кирилл искушающе смотрит на меня. Как котяра, который решил немного поиграть с глупой несговорчивой мышкой.

Как я могла это допустить, чёрт возьми?

Всё, что от меня требовалось сегодня — это смешаться с декорациями этого вечера и не попадаться на глаза Кирилла Савельева. Но я умудрилась буквально приковать к себе его внимание. И его взгляд красноречиво показывает, что он не отступится.

Затащить меня в свою постель — это всё, чего он хочет!

Глава 4

Кирилл

Она скрывается в ресторане, и мои губы растягиваются в улыбке.

Давид явно не нужен этой девочке, учитывая, как она старательно прячет свой интерес ко мне. Она хочет меня так же сильно, как и я её. Тогда зачем всё усложнять?

Ещё полчаса назад я жаждал убраться отсюда, но теперь прикован к этому месту присутствием здесь Лизы. И я остаюсь.

Проходя мимо хостес, подмигиваю ей, и щёки девчонки вмиг заливаются румянцем.

Да, я думал, что могу получить любую. С кем-то включить обаяние. С кем-то быть жёстким и непреклонным. Но, оказывается, не всех я могу обаять или заставить. И дело совсем не в том, что Лиза принадлежит Давиду. Она ему не принадлежит, если быть до конца честным.

Даже будь у неё обручальное кольцо на пальце, она бы всё равно ему не принадлежала.

Никто из нас не лишён выбора. И только мы сами решаем, с кем жить, в чьи глаза смотреть, с кем трахаться и просто проводить время.

Я живу именно так.

Время бесценно!

И я трачу каждую минуту только так, как мне хочется.

— Кир! А я думал, ты свалил, — говорит Артур, когда я подхожу к нашему столу.

Падаю на стул рядом с ним. Вика теперь сидит напротив, уставившись на меня так, словно я ей должен.

Нахожу глазами Лизу. Теперь, когда все вновь расселись, это оказывается довольно просто. Потому что она сидит рядом с Давидом в самом центре моей бывшей команды.

Там сменился владелец, и теперь даже претензии предъявлять некому. А с остальными членами команды, которых я раньше считал своей семьёй, предпочитаю не общаться совсем. Никто из них не высказался против моего исключения.

С некоторым запозданием отвечаю Артуру:

— Я буду здесь, пока она тоже здесь.

Киваю на Лизу. Он в недоумении прослеживает мой взгляд. Присвистывает.

Да, у Артурчика вкус есть...

Но он тут же восклицает:

— Да брось, Кир! Только не говори мне, что ты запал на девчонку Халидова!

Я молча киваю и кошусь на отца Артура. Но шеф занят, болтая с нашим спотером — дядей Лёвой.

— Пиздец... Ну ты псих!.. — хмыкает Артур. — Возьми кого-нибудь другого! — оглядывает зал.

Но здесь нет никого, похожего на неё. Да и на нескольких улицах вокруг — тоже нет. Она слишком хороша, чтобы я мог пройти мимо. К тому же её ответная реакция на меня совершенно очевидна.

— Нет. Я хочу её!

Наверняка похож сейчас на грёбаного сталкера, помешавшегося на симпатичной мордашке.

Ну и что?!

— Слушай, я в этом не участвую!

Артур откровенно ржёт надо мной. Я поджимаю губы и качаю головой.

— Но тебе придётся, — говорю безапелляционно. — Ты должен помочь мне выяснить, где она живёт. Кем работает. Чем занимается в свободное от Давида время.

— И почему я должен это делать? — резонно замечает Артур.

— Ну ты же