Элла. Заметки тёмной судьбы - Мила Шедер

рукавом, стараясь не поднимать глаз.

— Я не помню, — соврала я, иного ответа на их вопрос у меня не было.

— Амнезия, значит… — произнес Дэн, задумчиво почесывая подбородок.

— Не верю я ей, — проворчал Кей, не отрывая от меня взгляда. — Враньё одно. Глаза бегают, как у пойманного вора.

Ингрид бросила на племянника предостерегающий взгляд.

— У вас дел чтоли нет больше? Ступайте-ка, камин разожгите, — выпроводила она ребят.

Они поспешно покинули кухоньку, не забыв напоследок кинуть пару недобрых взглядов.

— Они хорошие парни, — сказала тётя Ингрид, улыбаясь. — Немного грубоватые, но с добрым сердцем. Ты можешь отдохнуть в той комнате, где проснулась. Там не очень уютно, но хотя бы сухо и тепло. А завтра мы что-нибудь придумаем.

— Я, правда, очень вам благодарна, — искренне поблагодарив, вернулась в комнату, где только сейчас заметила аккуратно сложенное платье.

Переодевшись, я легла на диван, крепко прижав к себе мамин рюкзак, где находилась большая часть её лекарств. Тоска по ней обрушилась на меня новой силой. И я позволила себе почувствовать всю глубину моей потери. Слезы снова потекли по моим щекам, но на этот раз я не пыталась их сдерживать, пообещав себе, что с приходом рассвета моя скорбь останется глубоко в душе. Нужно найти отца, ради неё… выполнить ее последнюю просьбу, чего бы мне это ни стоило.

***

Проснулась я от давящего чувства тревоги. Как будто что-то изменилось… что-то внутри меня.

Солнце едва пробивалось сквозь щели, погружая комнату в полумрак. Потянувшись, я почувствовала резкую боль в руке, словно кожу стянули тугой повязкой. Сняв тонкую перчатку, я опустила взгляд и замерла.

Метка.

Метка была моей тенью, моим самым темным секретом. Небольшой темный круг, внутри которого находились непонятные мне символы, а в центре черный ворон, знак темных. Я прятала ее под перчатками, стараясь не думать о ее существовании. Мама научила меня жить с этим проклятием, убеждая, что оно не властно надо мной, что я – хозяйка собственной судьбы. Слова любви и защиты, словно щит, ограждали меня от ужасающей правды. Но сейчас…

Сейчас метка стала больше. Значительно больше, чем вчера. Она разрослась, занимая большую часть ладони.

Возможно, темная сторона моей сущности начала заполнять собой все мое существо? Неужели моя истинная природа – это зло, от которого так отчаянно пыталась уберечь меня мама?

Мысль об этом была невыносимой. Я не могла этого допустить. Не могла позволить тьме поглотить меня, превратить в чудовище, которым всю жизнь боялась стать. Но с каждым ударом сердца страх становился сильнее. Каждая новая мысль была пропитана отчаянием и безысходностью. Впервые за долгое время я начала верить, что действительно проклята. Что все мамины усилия были напрасны.

Я закрыла глаза, пытаясь отогнать навязчивую мысль. Но она возвращалась снова и снова, как приговор.

Беспомощность душила. Я чувствовала себя марионеткой, пляшущей под дудку темных сил. Мне хотелось кричать, но горло сдавил спазм.

Вдруг, среди хаоса и страха, я услышала мамин голос. Тихий, нежный, но полный силы:

«Ты самая светлая душа в этом мире, Элла».

Слова, что каждую ночь шептала мне мама. Слова, что плотно засели в моей голове.

Правильно, я не проклята. Не тёмная. Не чудовище…

Поднявшись с дивана, я подошла к окну. Солнце еще не взошло полностью, но заря уже окрасила восточный горизонт в нежные оттенки.

Вглядываясь в пробуждающийся мир, я внезапно ощутила холодок по спине. Среди густых кустов, окружавших дом, мне почудилось движение. Краткий, едва заметный шелест листвы, мелькнувшая в просвете тень… Я напрягла зрение, пытаясь рассмотреть что-нибудь сквозь листву. И вот, на мгновение, сквозь просвет между ветвями, отчетливо вижу… глаза. Глаза, рассматривающие меня с неподдельным интересом. Мгновение – и они исчезают, словно растворяются в воздухе.

В этот момент, дверь в комнату бесшумно открылась, и на пороге появилась Ингрид.

— Ох, не спится? Я зашла глянуть, все ли у тебя в порядке, — тихо произнесла женщина, подозрительно оглядываясь в комнате.

«Не слишком ли опрометчиво я поступила, оставшись здесь?» —пронеслось в моей голове. —Никому нельзя доверять, никому.

— Всё хорошо, — сказала, стараясь говорить как можно увереннее, отходя от окна.

— Уж не знаю, что тебе пришлось пережить, но в этом доме тебе зла никто не желает, чего бы ты там себе не надумала, — заявила Ингрид, словно прочитав мои мысли.

С этой женщиной нужно быть начеку. Уж больно проницательная.

— Приводи себя в порядок и спускайся на завтрак.

Я взглянула на свое отражение в мутном зеркале. Внешность выдавала мое состояние как на ладони: темные волосы, обычно заплетенные в косу, сейчас были взъерошены беспорядочными прядями, липнувшими к лицу. Мое лицо, и без того бледное, стало почти прозрачным, осунувшимся, с выступающими скулами. Под глазами залегли глубокие тени, свидетельствуя о бессонных ночах и постоянном страхе. Губы потрескались и потеряли свой цвет, став сухими и безжизненными. То еще зрелище…

Приведя себя в порядок, насколько это было возможно, я решительно направилась вниз.

За столом уже вовсю орудовали вилками братья, с аппетитом поедая пышный омлет. Кей вперил в меня свой пронзительный, изучающий взгляд, полный подозрительности. В его взгляде читалось невысказанное: "Что ты скрываешь?" и "Чего от тебя ожидать?".

— Ну что, — произнес он, откинувшись на спинку своего стула с таким видом, словно готовился к серьезному допросу, — вспомнила чего?

— Нет, ничего, — ответила я, усаживаясь за стол.

— Имя то хоть не забыла, бедолага? — процедил он, кривя губы.

— Элла…

— КЕЙВИН ДИГГЛ!

От грозного тона тетушки Ингрид подскочили все за столом, в том числе и я.

— Где ваши манеры, молодой человек? Элла наша гостья, будь добр, веди себя подобающе, — И повернувшись ко мне, добавила, — Прости ему его бестактность. Мой дорогой племянник не всегда умеет сдерживать своё… любопытство!

Ингрид бросила на Кея испепеляющий взгляд, от которого он, кажется, уменьшился в размерах. Пробурчав что-то невнятное о неуместном любопытстве, он уткнулся в свою тарелку.

— Я прошу прощения, не хотела доставлять вам неудобств, — сказала я, обращаясь к женщине.

— Это ты нас прости, — влез Дэн, — это ж вроде как мы тебя сюда привели. Мы к гостям не привыкшие, да и вообще… в город не суёмся, ну… сама понимаешь.

Дэн говорил это с такой наивной добротой, что я невольно улыбнулась. В отличие от своего брата, он казался более доброжелательным.

—