Никчемный муж - Алиса Вишня

Судиша неожиданно появляется из темноты — ждал возле овина.

— Пришла! — бормочет шепотом, и хватает меня в объятия. А я обнимаю его за шею. Высок ростом мой ладушка — мне, богатырше, здоровой да большой, приходиться на персточки вставать, что б его за шею обхватить!

А уж как силен! Задыхаюсь в крепких руках, да и рада тому, задохнуться от ласк Судишиных!

— Любушка моя! — продолжает шептать княжич. Гладит, тискает, мнет мое тело, словно цветок… И ловит жарким ртом мои губы.

Млею от горячих ласк, от сладких поцелуев… Голова кружится, как от хмельного меда… Ноги подкашиваются, и если бы не ладони княжича, упала бы на траву…

— Богдана! — вклинивается в мою затуманенную счастьем голову женский голос.

Что? Откуда тут Айка?

— Богданка! Княгиня из покоев вышла, по терему ходит! Как бы не стала тебя искать!

Словно ледяной водой окатила!

Выпутываюсь из рук княжича, хоть он и пытается удержать. Даже оттолкнуть пришлось.

— Да что тебе княгиня, любушка? — нетерпеливо произносит Судислав — Не пойдет она к тебе!

— В другой раз свидимся, княжич! — бормочу я, и иду, было, за Айкой, но Судяша хватает за руку.

— Постой!

— Княгиня по мою душу не спит! — горестно произношу я — Воротится надо, соколик мой ясный! И у меня горе будет, и у тебя, если увидят нас вместе в такой час!

Судислав снова притягивает меня к себе, снова прижимает, снова целует. Сладко… Млевно…

В моей голове мелькает мысль — ежели нам с княжичем сбежать?

Но он меня отталкивает, только руку не отпускает.

И надевает мне на палец колечко…

— Вот! — произносит Судислав.

— Княжич! Что…?

— Ты теперь моя жёнка! А я твой муж! Не отдам тебя никому! И сам ни с кем не буду! Не надо мне другая! — грозно бормочет Судяша, и добавляет — Не смей с ним спать! Слышишь? С этим скобленым рылом! Не надумайся! И я ни с кем не буду! Пообещай! Слышишь? Обещай!

— Обещаю! — говорю я, и снова обвиваюсь вокруг шеи княжича, и целую его.

— Богданка! — верещит Айка — Если хватятся тебя, быть беде!

Неохотно отваливаюсь от любимого, произношу:

— Да иду, иду!

И иду. За Айкой.

Княгиня, поддерживаемая под руку служанками, встречает у моей комнаты, смотрит зло и презрительно.

— Где была? — грозно вопрошает она.

— На улицу выходила! — бормочу, уставясь в пол, и пряча за спиной руку с перстеньком на пальце — Прогуляться, а то не заснуть никак!

— Поглядите на нее! — говорит матушка служанкам — Волосы распущены, растрепаны, и в одной рубахе! Так и выглядят волочайки!

И бьет меня ладонью, наотмашь, по лицу. Мне не больно — что мне удары! — и даже не обидно — за дело получила. Не подобает девке по ночам по овинам миловаться! Но страшно… Княгиня может приказать… Да что хочешь! Даже утопить, что б не позорила!

— Бесстыжая! — со злостью и горечью произносит Явнута, и уходит.

А я спешу к себе, полюбоваться на колечко. Тонкое, золотое, с бирюзовым камешком в виде цветка. Как незабудка!

Я равнодушна ко всяким украшениям, но этот перстень… Любимым подарен!

Снимаю, и прячу в шкатулку — туда, где бусы хранятся.

Улегшись в кровать, вспоминаю только что пережитое — наше с Судишей короткое свидание. Снова горю, снова млею и задыхаюсь от счастья…

Пусть нас разлучили, пусть меня отдали другому, но это все пустое! Все равно мы вместе, и венчаны перед богами, небом и землей!

Мои мечтания прерывает Айка, сообщив, что ей велено быть со мной неотлучно, даже спать в светелке, и караулить, что бы я не выходила из комнаты… А выходить мне запрещено. Совсем. Велено сидеть в комнате безвылазно, и готовить приданое. Даже еду будут в покои приносить…

Утром я отправляю Айку разузнать, не наказали ли и княжича. Она приносит известие, что Судислав и Боремир куда — то уехали, взяв с собой только несколько дружинников. Куда — не было известно никому.

Я занялась шитьем сарафана, и ожиданием возвращения Судиши. Знаю, что нам не дадут видеться до моей свадьбы, но все равно спокойнее, когда княжич дома… Хоть в окошко смогу увидеть.

Мысли о побеге с любимым я отринула — Судислав будущий князь, и рушить его будущее, оставить Буйтур без наследника, недопустимо. Любовь любовью, а долг перед семьей и народом важнее. Да он и не предлагал бежать…

И вот князья вернулись! Чуть ли не прыгая от радости, бросаюсь к окну, в надежде увидеть любимого. Но, так и не увидела.

А потом приходит Айка, отправленная мною в разведку и доносит: Боремир и Судиша ездили сватать дочку новосельского князя Всеволода, Милонегу. И Судиславу, по словам дружинников, так понравилась княжна, что он влюбился без памяти.

— Что ты мелешь? — рявкаю я — Откуда дружинникам это знать, понравилась Судише невеста или нет!

— Так он сам княгине-матушке тоже сказал! — печально замечает Айка.

— Служанки говорят? — ехидно вопрошаю я — А ты веришь сплетням, и повторяешь чушь! Что б я больше не слышала!

— Как скажешь! — опускает глазки Айка. И больше о княжиче от нее я не слышу.

Конечно, сплетни и неправда! Так не бывает, что бы вчера мне колечко подарил, а сегодня в другую влюбился!

Или бывает? Мужики, они такие! Но не! Не Судиша! Он меня любит, он верный, и кольцо подарил венчальное! Не правда это все, про княжну Милонегу! Надо бы с княжичем увидеться — что б обнял, успокоил… Но как? Если меня охраняют, будто татя в остроге!

Судиша найдет, как! Придумает!

Но княжич не придумал… До моей свадьбы мы так и не увиделись.

И сидела я две недели как на иголках, бросаясь из огня да в полымя — то думаю, что сказанное Айкой правда, и любимый меня забыл… То верю, что это не так, и слова о его любви к новосельской княжне просто сплетни.

Металась, и шила сарафан — помогала Айке, поливая ткань слезами, и кровью из исколотых пальцев…

…Поэтому сегодня, когда мне, невесте, прощающейся с красотой и молодостью, полагается плакать, не плачу — все слезы излились в эти две недели.

Матушка приходила ко мне почитай каждый день, была строга и холодна, и заботилась только о том, что б с моим приданым было все в порядке. Один раз навестил батюшка, но и его визит не улучшил моего настроения. Князь Боремир сказал следующее:

— Хоть