Столкновение - Э. К. Хантер

Кендра была чертовски красива. Если бы жизнь выдала ей хоть немного больше шансов — она бы спокойно могла ходить по подиуму. Но, как и у большинства девчонок в этом клубе, её старт в жизни был… мягко говоря, не идеальным. Родители отсутствовали не только физически, но и морально. И Кендра, как и я, просто делала всё возможное, чтобы выжить.

Сегодня на ней были только блестящие штаны и уверенность.

Даже трудно было поверить, что всего четыре месяца назад она родила дочь.

— Спасибо, Кей, — улыбнулась я ей через зеркало, заканчивая наносить румяна.

— Как публика?

— О, жарко. Два мальчишника и пара постоянных извращенцев, — хмыкнула она и, наконец, натянула топ на свою роскошную грудь. — Все на взводе, хотят веселья. Ты будешь в ударе.

Я бросила на себя последний взгляд в зеркало. Сегодня я действительно выглядела хорошо.

Каштановые волосы, мягкими волнами спадающие на плечи, подчёркивали скулы. Смоки-айс придавал взгляду глубину и загадку, а вишнёвая помада делала мои губы ещё более полными, чем они есть.

Мой образ для первого выхода: камуфляжные мини-шорты — настолько крошечные, что выглядывали ягодицы — и зелёный лифчик на завязках. На ногах — армейские ботинки. Да, не так эффектно, как шпильки, но куда устойчивее, когда крутишься вокруг шеста.

Я проработала в клубе «Грех» уже почти три года.

Нашла объявление вскоре после того, как умер Джо. Сначала думала: "Месяц-другой, пока не найду что-то нормальное".

И вот — три года спустя.

Если быть честной… мне здесь нравилось.

Я танцевала. Я зарабатывала. Я содержала нашу с Энджел квартиру. Я платила за её школу.

Да, клуб был далеко не глянцевым раем, а скорее западной дырой с огоньком. Но для меня он стал спасением.

Самое приятное — мне не приходилось раздеваться полностью.

На прослушивании, сразу после моего восемнадцатилетия, я была морально готова к полному обнажению.

Но Диана, хозяйка клуба, посмотрела на меня и сказала:

— Хочешь — оставайся в белье. Хочешь — снимай. Но ты и так будешь собирать деньги, поверь.

Она оказалась права.

Даже если бы снятие каждого кусочка ткани приносило мне тысячу в час, я всё равно бы не пошла до конца.

Не из-за морали. А из-за Энджел.

Она не знала, где я работаю. И, если бы узнала… Я бы увидела в её глазах не шок — стыд.

Шест, сцена, свет — она бы этого не вынесла. Особенно если в школе кто-то пронюхает.

Моя младшая сестра и так держалась с последних сил, а скандал мог бы её добить.

Я часто боялась, что какой-нибудь папаша-извращенец, отец её одноклассника, вдруг узнает меня на сцене.

Но пока мне везло. И Энджел до сих пор верит, что я работаю ночами в супермаркете.

Что касается моей внешности — у меня не было ни силикона, ни пуш-апов уровня богини.

Мои груди были самыми обычными. Живыми. Настоящими.

Может, не самыми эффектными, но зато моими. И если кто-то смотрел на них с восхищением, это было по-настоящему.

Я знала: могла бы вложить тысячи в операцию и, возможно, получать больше чаевых.

Но я не из тех, кто ложится под нож ради чужих фантазий.

В раздевалку ворвалась раскрасневшаяся Леандра, словно на бегу.

Её ярко-рыжие волосы были в беспорядке, чёрная тушь потекла под глазами, а размазанная помада напоминала след от чужих губ. Не нужно было быть гением, чтобы понять, чем она только что занималась.

Я вспомнила свой первый вечер в клубе — Кендра тогда взяла меня под крыло.

Она быстро ввела меня в курс местной жизни:

— Приватные танцы — это способ заработать, детка. Только тут всё зависит от того, сколько ты готова предложить… за дополнительную плату.

«Дополнительная плата» — это был такой молчаливый код.

Конечно, никто официально не говорил об этом, но все всё понимали.

Когда у тебя дома пустой холодильник, а электричество отключено второй день подряд, мысли становятся громче. Я тоже стояла перед этим выбором… и не смогла.

Моральный компас? Возможно. Или просто страх. Или остатки гордости. Кто знает.

Я никогда не осуждала девчонок, которые соглашались.

Честно? Я даже немного завидовала. Им было всё равно.

Они делали то, что нужно, чтобы выжить.

А вот Леандра... она перешагнула даже эту грань.

Большую часть ночей она проводила, перетекая от одного клиента к другому — с улыбкой, с открытым вырезом, с явным желанием заработать как можно больше, как можно быстрее.

И всё это — ради наркотиков, ради забыться. Сегодня это экстази, завтра — что покрепче.

Мы с ней никогда не были подругами. Да что там — мы еле терпели друг друга.

С первого дня она будто приняла меня за врага.

Подставляла подножки прямо на танцполе, науськивала клиентов, отпускала ядовитые комментарии, когда я проходила мимо.

Классическая стерва.

Я долго терпела.

Пока в одну из ночей она не вылила мне стакан липкого алкоголя прямо на спину, когда я шла к сцене.

Всё. Хватит.

В раздевалке я прижала её к стене, сжала горло и прошептала:

— Ещё одно слово — и я вырву твои силиконовые сиськи и засуну их тебе в глотку.

Видимо, она мне поверила. С тех пор старалась держаться на расстоянии.

Сегодня она была особенно потрёпанной.

— Фу, я только что отсосала какому-то ублюдку, у которого спермой воняло хреном, — фыркнула Леандра, скривившись.

Кендра прыснула от смеха.

Я даже улыбнулась, несмотря на внутреннее отвращение.

— Серьёзно, — продолжала Леандра. — Я вообще не понимаю, зачем я этим занимаюсь…

Только вот лицо у неё было довольное.

Она прекрасно знала, зачем.

И когда вытащила из лифчика толстую пачку купюр, то пропела с улыбкой:

— Вот зачем, сучки.

— Лучше ты, чем я, — пробормотала я себе под нос и поднялась на ноги.

Я нашла свои солнцезащитные очки-авиаторы и надела их, завершая образ.

Проверила себя в зеркале — всё выглядело идеально. Чётко очерченные мышцы рук и ног, подтянутое тело. Танцы на шесте сделали своё дело — я стала сильнее, выносливее, и, как бы это ни звучало, чувствовала себя в этом теле своей.

Когда-то я просто обожала танцевать.

Но после того как мама начала сливать деньги на крэк, мои занятия танцами быстро закончились.

Теперь я делала то, что любила, и получала за это деньги. Это не было мечтой — но это было выживанием.

Леандра закатила глаза, отчего с её размазанным макияжем она стала похожа на героиню дешёвого хоррора.

Я рассмеялась про себя.

Ну что ж. Шоу начинается.

— Боже упаси тебя встать на свои драгоценные