Я тебя не любил... - Даша Коэн

Да он просто бездушный монстр, если думает, что я не имею права на траур!

— Я хочу остаться одна, — отложила я ложку и снова стиснула дрожащие пальцы на животе, понимая, что не стану говорить отцу новость о своей беременности.

Черта с два.

Он же неубиваемый кактус. А я фиалка. В мать пошла.

— Ладно, — уже успокоившись, кивнул отец, — поеду я. Мне еще столько бумажной волокиты нужно утрясти. А ты пока думай, на каком кладбище памятник ставить будем.

— Пап, уходи! — хотела было рявкнуть я, но получился лишь сиплый хрип.

— Завтра пришлю людей, кто поможет тебе с подготовкой ко всему. Надеюсь, что тебе хватит этого времени, чтобы прийти в себя?

Ответить ему я не потрудилась, а через минуту в моей квартире хлопнула входная дверь. И я снова осталась одна.

Чтобы плакать. Чтобы разрушиться изнутри до основания. Чтобы безмолвно орать дурниной от горя.

Встала из-за стола, не доев тот самый бульон, и поднялась, в нашу с Игнатом спальню. Дальше прошла в гардеробную и смахнула со штанги все его рубашки.

Раскидала их по кровати, обрызгивая любимым парфюмом мужа, и кулем повалилась на них.

Позволяя себе скользнуть в призрачную иллюзию, что лежу в таких необходимых мне сейчас объятиях моего Лиса.

А мне не дали.

Где-то внизу снова и снова горлопанил на максимуме громкости мой мобильный, призывая меня ответить. Так долго, что я не выдержала и рванула к нему, дабы выключить его или вообще разбить к чертовой матери.

Но вместо того, чтобы отклонить вызов с незнакомого номера, дрожащие пальцы соскользнули не туда, и до меня из трубки донесся уверенный мужской голос:

— Алло? Аня? Вы слышите меня?

— Да, слышу.

— Меня зовут Сергей Панарин. Я — лучший друг вашего мужа.

— и?

— мне нужно срочно с вами поговорить:

— О чем? — едва ли ворочая языком, прохрипела я.

— Об Итнате.

— Простите, Сергей, но я сейчас не самый удобный собеседник, — категорично отрезала я, но даже не смутилась.

Зато честно.

— Но, Аня…

— Всего вам хорошего!

И отключилась, сразу намереваясь перевести телефон в авиарежим, а затем и вовсе эго вырубить, но не успела. Неугомонный Сергей снова принялся наяривать.

— Вот же зараза! — прохрипела я, но все же сняла трубку, намереваясь коротко, но основательно вразумить мужчину на тот счет что мне сейчас немного не до болтовни с малознакомыми людьми.

Мне тошно!

Я вывернута наизнанку!

И мне не то, что говорить больно. Мне дышать невозможно, черт возьми!

— Аня, пожалуйста, не кладите трубку, — произнес Панарин, а я вымученно вздохнула и прикрыла глаза, проваливаясь под толщу льда в бурную, холодную реку тотальной безнадеги.

И потонула.

— Что вы от меня хотите, Сергей?

— Я ищу Игната.

— мм... — дернулась я, как от выстрела.

— Он рядом с вами? Можете передать ему трубку?

— Игната здесь нет... — прошептала я затравленно.

— А где он, не подскажете? — требовательно надавил мужчина, отчего из моего

горла вырвался полный муки стон.

И всего лишь одно слово:

— Нет.

— Что происходит, Ань? В его офис никого не пускают. Миллер расставил повсюду мордоворотов в три ряда со шмоном и допросами. Старшие Лиссы тоже ушла в глухую оборону. Фильтр в приемной Игната болтает всякую чушь, которую мне слушать противно.

— Так не слушайте, — отмахнулась я.

Нашел свободные уши тоже мне. Сложности жизненные у него. Ну, надо же.

— И телефон Лисса не отвечает. Ни на один номер не могу дозвониться: ни на основной, ни на рабочий, ни на запасной.

Сердце кто-то невидимый и жестокий уколол отравленной и раскаленной добела иглой, проткнув его насквозь. Больно.

— Запасной? — вздрогнула я и до крови закусила губу. — Не знала, что у него такой был.

— Для экстренных случаев, — чуть замявшись, ответил мужчина.

— ясно.., — закивала я часто-часто, ощущая, как мотор за ребрами постепенно затихает и вскоре вовсе останавливается, не желая больше делать свою работу.

Голова тут же закружилась, а я пошатнулась, цепляясь в последний момент пальцами за стену. Привалилась к ней всем телом, а затем сползла на пол, так как ноги меня совсем не держали.

— Аня, что случилось? Это правда, что говорят про авиакатастрофу? Или это какой-то глупый розыгрыш?

— Последнему я была бы очень рада, но, увы... — всхлипнула я, не в силах произнести тех самых страшных слов. У меня просто язык не поворачивался сделать это!

Аня

— Простите, но я ничем не могу вам помочь, — из последних сил крепилась я, чтобы не расплакаться.

— Господи... так это правда? Но, как же так?

— До свидания, Сергей.

— Подождите, Аня!

— Что-то еще? — все-таки заскулила я, чувствуя себя совершенно опустошенной от этого разговора.

— Я могу вам чем-то помочь? Чем угодно!

— Не можете.

Разбитое сердце не клеится простой жалостью и банальным участием.

И я отбила вызов, а затем и вовсе отшвырнула от себя ненужный гаджет. После чего потопала в прихожую, де отключила дверной звонок и изнутри заперла дверь так, чтобы ее невозможно было открыть снаружи.

А потом поползла обратно в спальню, где плотно задвинула темные портьеры, добиваясь абсолютной темноты. И улеглась на кровать, заворачиваясь в рубашки мужа и накрываясь одеялом с головой.

Все, нет Игната?

Значит, и меня нет.

И вот так на целый день до самого утра — в коматозе.

Ибо лишь во сне ко мне приходило спасение, потому что снился мне исключительно любимый мужчина. Наше совместное, идеальное прошлое. Вот мы в отпуске на райских островах. А вот Лисс учит водить меня машину. А вот мы на вертолете летим над Питером. А потом долго и нежно занимаемся любовью.

Невыносимо!

Чуть рассвело — пробудилась, а по факту будто бы из комы вынырнула. Сил нет, но есть пришлось себя заставить. И за последующие пару дней я заметила, что это было нужно делать сразу же по пробуждении, иначе голодная тошнота быстро перетекала в нечто большее, и я неизбежно корчилась над унитазом и не только утром.

Когда стрелки часов переваливали далеко за полдень или устремлялись к полуночи, это случалось снова, стоило мне позабыть накормить организм. А мне так не хотелось.

И я, в конце концов, не выдержала и нервно засмеялась, а затем закинула голову к потолку и заговорила. С ним!

— Даже с небес обо мне заботишься, да, Игнат?

Отерла со щек мокрые соленые дорожки и всхлипнула.

— Хочешь, чтобы я жила? Чтобы наш малыш родился здоровым? Чтобы мама его не шагнула за грань безумия?

На мгновение прикрыла глаза, а затем взвыла:

— Тогда вернись ко