После развода. Верну тебя, жена - Оксана Барских

я сжимаю зубы, чувствуя, как изнутри поднимается запоздалый гнев. Боль, которая разрушает меня, при этом никуда не уходит, но она трансформируется в злость и отчаяние.

— Настен… — отрывисто протягивает он, а его рука повисает в воздухе, так и не коснувшись меня. Падает вдоль тела, и меня накрывает облегчением.

Мне физически неприятна сама мысль о том, что он тронет меня после другой женщины. Пусть и руками, но к горлу от этих картин в голове подкатывает тошнота.

Я едва сдерживаю рвотные позывы, но муж наблюдает за мной и замечает реакцию моего организма. И ему это не нравится.

Лицо Вадима смурнеет, уголки губ резко опускаются, а в глазах появляется напряжение. На скулах перекатываются желваки, и без того широкая челюсть будто становится еще шире, а брови сводятся к переносице. Весь его вид кричит об опасности, но я знаю, что он меня не тронет.

Что-что, а контролировать свой гнев Вадим умеет.

— Не смей так называть меня! Закрой свой рот! — шиплю я и тяжело дышу, ощущая, что если не успокою дыхание, то задохнусь.

Я впервые говорю с мужем так грубо. Обычно была с ним ласкова и обходительна, стараясь показать ему свою любовь и заботу, а сейчас во мне будто что-то умирает. Внутри щелкает затвор, и наружу лезут все мои эмоции, которые я не в силах подавить.

Хватаюсь свободной рукой за горло и снова перевожу взгляд на Ольгу.

Она в этот момент откидывает простыню и скалится, медленно поднимаясь и ступая стопами на пол. Движения плавные, пластичные, взгляд уверенный, в нем ни капли стыда или раскаяния.

Ничего не могу с собой поделать и невольно сравниваю нас. В мозг впивается до боли неприятная мысль, что она сейчас выглядит гораздо эффектнее и красивее меня. Такая же блондинка, как и я, но в отличие от беременной меня с выпуклым животом, она стройная, с крутыми бедрами и упругой задницей, которую она демонстрирует, совершенно не стесняясь.

В своем деликатном положении я проигрываю ей по всем фронтам. И от этой мысли я чувствую чисто женскую неуверенность. Словно я нежеланная. Бегемот на толстых ножках.

— Иди пока в гостиную, Настен. Я выпровожу ее, и мы поговорим, — говорит в это время Вадим, не замечая, что происходит у него за спиной. — Только не нервничай, хорошо? Тебе нужен покой.

— Покой? Надо было об этом раньше думать, когда накинулся на свою секретаршу без защиты, — выплевываю я с усмешкой, цитируя фразу, которую сказала ему Ольга.

Он дергается, мрачнеет и ненадолго прикрывает глаза. До него полноценно доходит осознание, что я и правда всё это время стояла за дверью и слышала всё, что происходило в нашей спальне.

— Ты не должна была этого видеть, Насть. Я не хотел, чтобы так всё некрасиво вышло. Я думал, ты прилетаешь завтра.

Признание дается ему тяжело, видно, как он пересиливает себя, а вот мне легче не становится.

— Не хотел, чтобы я застала вас вместе? Ты серьезно? И это всё, что ты можешь мне сказать? — выдыхаю я пораженно, когда до меня доходит, за что он чувствует вину.

Не за измену.

Нет.

За то, что я увидела его предательство собственными глазами.

Ольга в этот момент беззвучно смеется, глядя на меня нагло и вызывающе. Наклоняет голову набок и презрительно морщится, разглядывая мое разбарабанившееся тело.

Я переминаюсь с ноги на ногу и обхватываю руками живот. Не хочу, чтобы она касалась меня даже взглядом.

Вадим хмурится, замечает, куда я смотрю, а затем чертыхается и встает так, чтобы загородить мне обзор на Ольгу. Его крупное тело занимает всё пространство передо мной, и я ежусь, впервые не чувствуя себя с ним, как за каменной стеной.

— Одевайся и проваливай! Что ты до сих пор тут делаешь?! — рычит он ледяным тоном на секретаршу, и она непонимающе хлопает глазами.

Наши с ней взгляды встречаются, и она сразу же берет себя в руки и хищно прищуривается.

— Что за спектакль, Вадим? — закатывает она глаза и усмехается. — Раз твоя неповоротливая женушка всё узнала, может, скажешь ей наконец правду?

Она смотрит на моего мужа, а вот я холодею. Накатывает плохое предчувствие, когда я замечаю, как предостерегающе прожигает любовницу взглядом муж.

— О чем она? О какой правде идет речь, Вадим?

3.1

— О чем она? О какой правде идет речь, Вадим?

На какое-то время в спальне воцаряется гулкая тишина. Она настолько сильно бьет по моим барабанным перепонкам, что мне физически больно.

— Закрой свой дрянной рот! — отмирает и жестко реагирует Вадим.

Оборачивается, прожигая злым взглядом секретаршу, а та хоть и ежится, явно его побаиваясь, но собирает всю свою храбрость в кулак. Вздергивает подбородок и упрямо поджимает губы.

— Не смей со мной так разговаривать. Я тебе не девочка на побегушках, чтобы ты мог затыкать мне рот. И в чем вообще дело? Ты обещал мне, что признаешься жене со дня на один, расскажешь о нас, а теперь на попятную идешь?

— Ты и есть девчонка на побегушках. Секретарша, напомню, если у тебя с памятью проблемы, — выплевывает Вадим, и их взгляды скрещиваются в воздухе.

Они смотрят друг на друга, не обращая на меня внимания, а я вздрагиваю. Мне будто дают под дых, колени подгибаются, и я опираюсь о дверной косяк, чтобы не свалиться на пол.

— Это правда, Вадим? — сиплю сквозь слезы.

Мне не верится, что мой любимый и, как мне казалось, любящий муж не просто переспал со своей секретаршей, а собирался построить с ней серьезные отношения. Вынашивал план бросить беременную меня и жениться на ней…

— Не слушай ее, Настен, она всё врет. Я такого ей не говорил и не собирался. Ты моя единственная жена и ею останешься, так что закрой уши и иди в гостиную. Я сейчас с ней разберусь и выгоню е из нашего дома.

Он убеждает меня таким уверенным тоном, будто не сомневается, что я подчинюсь его приказам. И от этой мысли меня пробивает на истеричный смех.

Но этот раз я не сдерживаю его и ухмыляюсь, с болезненным оскалом глядя на неверного мужа.

— Ты серьезно, Вадим? Отсылаешь меня в другую комнату, а сам будешь выпроваживать любовницу? А мне что, предлагаешь закрыть на это глаза и сделать вид, что я только приехала и ничего не видела? Ты настолько меня не уважаешь?

Я не знаю, что придает мне сейчас сил, но и уйти не могу. Упиваюсь предательством и болью в груди сполна. До самого