Хозяйка Тейновых холмов - Лана Мур

Вдыхаю тонкий аромат любимой персиковой пены и, обхватив двумя руками кружку с кофе, подхожу к окну и прислоняюсь плечом к стене.

Прихлебываю горько-сливочный напиток и наблюдаю за вечерним городом.

По стеклу скользят разноцветные блики рекламных щитов, преломляются в дождевых каплях, слепят. Я зажмуриваюсь, а когда снова раскрываю глаза, то вновь вижу на подоконнике настырное письмо. Мне бы еще тогда что-то заподозрить, но я подумала, что сама по рассеянности принесла и положила его.

Я выныриваю из почти медитативного состояния, снова поднимаю исписанный листок и от нечего делать решаю все-таки дочитать бездарное разводилово.

Так-так, что там у нас про свалившееся наследство?

«.. кроме непосредственно самого поместья, вы унаследуете…»

Свежо предание.

На столе вибрирует телефон.

Костик!

Оставив на подоконнике кофе, но не выпуская письма, я хватаю телефон и читаю то злосчастное сообщение.

От шока дрожат пальцы, телефон почти падает на пол – не хватало еще из-за какого-то козла разбивать дорогой гаджет! – крепче стискиваю пальцы, но не только на телефоне, а и на письме.

Руку обжигает, меня куда-то дергает, перекручивает, сдавливает. Становится трудно дышать. От страха, что меня сейчас расплющит, сердце колотится с безумной скоростью, отчего я еще больше задыхаюсь. Горячая волна прокатывается по всему телу с ног до головы и взрывается ослепительной вспышкой. Я умираю?!

Все заканчивается неожиданно – давление и ослабевает, а я оказываюсь посреди бушующей стихии, и сейчас странный человечек – а человечек ли? – везет меня неизвестно куда в не менее странном экипаже, запряженном зелеными лошадьми.

Глава 3 Опаздываем-опаздываем

Несмотря на отсутствие даже мало-мальской тропки, экипаж едет довольно бодро, и вскоре копыта удивительных ярко-зеленых лошадей стучат по булыжникам мостовой, по обеим сторонам которой покачиваются высокие деревья немного похожие на пальмы. Этакое шоссе где-то в тропиках. На мысль о них же наводит и ослепительно-яркое солнце. Оно еще не достигло зенита, но уже нещадно палит. Моя многострадальная пижама моментально высыхает и… теперь напоминает мятую тряпку, а спутанные, растрепанные ветром волосы – воронье гнездо. Благо, что по пути нам никто не встречается. По обеим сторонам дороги простираются поля или сады с небольшими домиками – очевидно, фермы, а виднеющиеся на них существа так далеко, что с трудом их различаю, а уж они меня тем более не видят. Что же, им лучше – не каждая психика выдержит вид ненакрашенной девушки в пижаме, да еще с желтым колтуном вместо волос. Эх! Где же мои любимые утюжки? Как без них добиться зеркальной гладкости волос вместо вот этого вот!

Тяну и с отвращением смотрю на мерзкие золотистые кудряшки, в которые превратились мои тщательно выпрямляемые до безупречной гладкости шоколадные пряди. Делать нечего, придется потерпеть, пока не встречу приличную парикмахерскую и магазин с бытовой техникой, а пока… тяжело вздыхаю. Мне с денфом Джунесом детей не крестить, пусть везет, куда мы там опаздываем, делает то, что поручил ему загадочный венар Тейн, и отпускает меня… желательно домой, желательно тем же межмировым порталом.

Обгоняя наш экипаж, проносится наездник на великолепном вороном скакуне. Слава всем местным богам, здесь водятся и нормальные лошади, а не только безумных расцветок. Никто не подражает эксцентричной выходке Джунеса. Против воли провожаю взглядом удаляющийся круп и развевающийся длинный хвост. Так засматриваюсь на перекатывающиеся под блестящей шкурой мышцы, что совсем не уделяю внимания всаднику, тем более, что его скрывает раздуваемый ветром плащ.

Ему же лучше – второпях не успевает рассмотреть сидящее в экипаже недоразумение, то есть меня, а, нет. Почти скрывшись из глаз, всадник оборачивается, придерживает шляпу и бросает на нас короткий, но пронзительный взгляд. Хоть и издали, но он прошивает меня будто лазером.

– Ох, опаздываем-опаздываем. Совсем опаздываем, – едва незнакомец скрывается из вида, снова начинает причитать Джунес и подхлестывает вожжами лошадей по их великолепным зеленым спинам.

Впереди слышится конское ржание, душераздирающий скрип, и громкая брань.

– Разбойники?! – я вцепляюсь в мягкое, но жутко неудобное сиденье, осматриваю простирающиеся вокруг, на сколько хватает глаз, ухоженные поля, в поисках куда бы бежать и где прятаться.

– Нет-нет, – частит Джунис. – Опаздываем-опаздываем.

Да я скоро завизжу-завизжу от всех непонятностей! И ведь вредный денф отказывается что-либо объяснять, пока не прибудем на место, а он снова подгоняет лошадей.

Мы проносимся мимо съехавшей на дорогу телеги с невысоким, но вполне человекообразным мужичком в соломенной шляпе. Сдвинув ее на ухо, он провожает нас взглядом и удивленно почесывает затылок.

– Чёй-та енти венары тока не придумають, – сквозь перестук копыт доносится до меня недовольное бормотание. – Спаси нас Светлейшая Сурья от ихних придумок. Тьфу, – и бормоча что-то определенное бранное, понукает свою пегую лошаденку с длинными кроличьими ушами, чтобы она поскорее выбиралась с обочины на дорогу.

Я все еще смотрю вслед недовольному фермеру, тяжело катящему в противоположную сторону, а мы тем временем уже покидаем залитые солнцем поля и въезжаем в город, вернее, наверное, пригород: небольшие одно- и двухэтажные домики, затененные фруктовыми деревьями, окруженные яркими палисадниками. Торопящиеся куда-то мужчины в похожих на котелки шляпах, сюртуках и блестящих ботинках, увидев наших невероятных лошадей, сторонятся и приподнимают шляпы. Кажется, денфа Джунеса здесь многие знают. Не из-за чудных ли лошадок?

Уютные тенистые улочки заканчиваются и незаметно превращаются в широкие проспекты, заполненные яркими колясками и экипажами с мужчинами и женщинами, одетыми по моде примерно, конца восемнадцатого-начала девятнадцатого века моего мира. Впрочем, я могу и ошибаться, поскольку не сильна в этом. Светлые воздушные платья с подчеркнутой линей груди превращают девушек или женщин в нежных мотыльков, а мужчины, торопливо шагающие по тротуарам, длинными фалдами темных сюртуков напоминают деловых жуков, только стрекота не хватает. Яркие и свежие палисадники сменяются помпезными фасадами с лепниной и колоннами, подъездными дорожками, педантичными клумбами и даже фонтанами – все это великолепие прекрасно просматривается сквозь решетчатые ограждения – местные жители в отличие от моих соотечественников даже не думают скрывать собственный достаток и полное отсутствие вкуса.

– Вот и приехали-приехали. Наконец-то. Скорее спускайтесь-спускайтесь, – Джунес останавливает своих оригинальных лошадок около вполне себе приличного особняка без массивной лепнины и монструозных фонтанов, если бы… если бы не совершенно дикие цвета, в которые хозяин решил выкрасить свое жилище: фиолетовые