Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность - Ксения Маршал

хитростей. Плюсом пойдет хорошая работа — ведь тебе придется подписывать кое-какие документы, да и мне будет спокойнее, если ты останешься под присмотром и не сможешь разбазарить мое имущество. Оформлю тебя к себе в офис на должность помощницы, например.

— Почему именно я? Вы могли бы обратиться к любому человеку, которому доверяете. Тогда бы не пришлось искать незнакомку с улицы.

Евсей хищно улыбается и смотрит так, словно собирается открыть мне величайшую в жизни тайну.

— А у меня нет таких людей. До сегодняшнего утра и я был уверен, что не существует таких идиотов, которые способны выбрать честность и добровольно отказаться от того, что само пришло им в руки, — заявляет бизнесмен, явно намекая на недавний инцидент с пятитысячной купюрой.

Весьма эксцентрично. Наверное, богачи все такие. Маются от скуки, вот и выдумывают всякое.

— Вы только что назвали меня идиоткой, я ведь правильно поняла посыл? — осмелев, выдаю.

5. Евсей

Девчонка держится на удивление хорошо. Хорохорится, конечно, стараясь не выказывать страха и неуверенности перед заведомо более сильным противником. Даже дерзить пытается, но я точно знаю, что мне она не соперник. Слишком молодая, слишком наивная, слишком прямолинейная. Разве что в огромных и голубых, как незабудки, глазищах полыхает время от времени, когда говорю что-то, по ее мнению, возмутительное.

Интересно будет изучить этот цветочек, понаблюдать вблизи и проверить, действительно ли среда оказывает влияние на мировоззрение. Сможет ли Дарья, с головой окунувшись в мой мир, оставаться такой же непоколебимо честной и порядочной? Хотя портить девочку раньше, чем она вернет мне законное имущество, было бы глупо. Даже крайне абсурдно. А я кретином никогда не был, иначе не поднялся бы так высоко и не смог бы удерживать свои позиции столь продолжительное время.

— Идиоткой ты будешь, если откажешься от моего более чем щедрого предложения, — отвечаю на заданный неожиданно дерзкий вопрос. Совсем не в стиле малышки. — Одинокой идиоткой, — давлю на больное, чтобы девица как можно скорее приняла нужное мне решение. — У тебя ведь кроме бабушки никого нет.

Глазищи превращаются в щелочки, сквозь которые в меня лупит убийственный взгляд. Даже жаль, такие старания даром проходят — меня подобным не проймешь, слишком толстая шкура.

— Да, — вздергивает подбородок. Надо же, птенчик умеет показывать характер. Забавно. — И вы предлагаете мне спасти ее за счет грязных, нечестных денег, а еще обмануть двух пожилых женщин. Не уверена, что бабуля согласится принять подобного рода помощь! — режет гордо. И глупо.

На любой ее аргумент у меня найдется встречный, гораздо более убойный. И можно было бы давно уже плюнуть на эти уговоры и на бестолковую девицу, живущую в стерильном выдуманном мирке, но в том-то ее и преимущество. Второй такой честной дуры я не найду. В короткие сроки — так точно. А значит, придется обрабатывать Дарью. Благо, в деловых переговорах я хорош — собаку съел на этом.

— Мои деньги давно уже чистые, иначе я сидел бы сейчас не здесь с тобой, а где-нибудь на нарах. Фантазии моей бабули — лишь мое дело, Дарья. А тебе предоставляется уникальный шанс: спасти свою бабушку и успокоить нервы моей. Или ты думаешь, что моя ба мне безразлична и я хочу только одного: обмануть старушку и остаться при своем? — меняю тактику и говорю то, что должно помочь девчонке проникнуться. Замечаю, как в огромных озерах зарождается сомнение, поэтому развиваю тему: — Да и фирму деда я сразу перевел в легальную сферу — мне проблемы с законом ни к чему. Если я потеряю бизнес, как того просит Алевтина Федоровна, я не смогу ее содержать на том уровне, на каком она привыкла, как и нашу большую семью, впрочем, — про семью вру, конечно, напропалую — нет среди Зарецких нищих бездельников, но эта ложь приносит результат.

— Вы не обманываете сейчас? — заглядывает мне в глаза, наивно полагая, что сумеет разглядеть за ними истину. Хотя, вряд ли девочка такая уж глупышка. Вернее всего ее ведет надежда помочь близкому человеку, а, как известно, противостоять ей практически невозможно. Вот и цепляется Дарья за соломинку, даже догадываясь, что та ее потопит. Но мне все это на руку, так что, не задумываясь, подтверждаю:

— Я бы не стал о таком врать. Моя бабушка дорога мне не меньше, чем твоя тебе. Так что сейчас только от твоего решения зависит благополучие двух пожилых дам. Решать нужно быстро, потому что в случае твоего отказа я буду вынужден искать еще кого-то, а это время, сама понимаешь, — напираю в конце.

Дарья замолкает. Долго смотрит в мои глаза, надеясь прочесть в них что-то. Сверлит своими кукольными глазищами, а внутри хорошенькой головки крутятся винтики. Надежда борется с естественным недоверием, а сомнения — с желанием помочь близкому человеку. Жду терпеливо. Наблюдаю за внутренней борьбой и даже испытываю некоторое удовольствие, глядя, как постепенно меняется выражение лица девчонки.

— Хорошо, я согласна, — выдыхает, и я замечаю обреченность, проскользнувшую на чистом лице. Комкает пальцами без единого колечка салфетку и смотрит исключительно в свою чашку.

«Моя ж ты умница!» — чуть не вскрикиваю я, но давлю неуместный порыв на корню. Еще не хватало спугнуть добычу в самый последний момент. Нет, такой глупости я себе не позволю.

— Вот и прекрасно, — хлопаю в ладоши. — Завтра утром подпишем все документы, и заодно я решу вопрос с операцией.

— Так быстро? — вскидывает на меня испуганный взгляд.

Ну что за глазищи? Под их прицелом чувствую себя последним негодяем, хотя ничего такого не делаю. Всего лишь оказываю услугу, как себе, так и Дарье.

— У вас с бабушкой так много времени в распоряжении? — дергаю бровью.

Девчонка вспыхивает и начинает что-то растерянно блеять. Пожалуй, мне нравится заставлять ее чувствовать неловкость. Это будет забавный год, вопреки моим унылым ожиданиям!

6. Дарья

Да что ж такое! Никак не могу избавиться от образа этого Евсея Зарецкого. На редкость пугающий тип. Рядом с ним чувствуешь себя незначительной и глупой букашкой. Его энергетика давит не хуже, чем гидравлический пресс, а лицо, по которому невозможно абсолютно ничего прочитать, вводит в ступор.

— И я по собственной воле связала с ним свое ближайшее будущее! — со стоном жалуюсь Липе.

А ведь кроме старенькой кошки мне даже и посоветоваться не