Это развод! Котикова будет мстить! - Ксения Маршал

– Вот именно! – шипит разъяренно Котикова.

И чего взвилась, правда глаза колет?

***

Юлия

Поверить не могу! Он еще и уверен, что мой ребенок не от него! Не то, чтобы мне сильно хотелось осчастливить Леонова отцовством, но подобное уже за гранью. Как говорится, думала дальше падать уже некуда, но тут снизу постучались. Гад! Какой же гад…

Так и хочется разнести тут все и Леонова заодно. Стоит, рожа самодовольная! Посмотрите, какой благородный – поздравляет еще меня. Да чтоб у него язык отсох! И еще кое-что пониже! Так все, мне нервничать нельзя. Вот и Наденька принялась беспокойно ерзать в животе. Кладу руку поверх, успокаивая малышку. Нечего из-за всяких там нервы себе трепать.

Ну до чего же непробиваемый! Сам гулял направо и налево, а мне еще и претензии предъявляет. Мол, ребенок не от него. Да я сама в шоке была, что у нас получилось! По всем параметрам ведь не должно было быть. Но то ли у меня цикл сбился, то ли контрацепция оказалась ненадежной, то ли эти самые шустрики у Леонова термоядерные! Любой барьер пробьют. Вон какой осеменитель, и тут, и там успел!

Так бы и выцарапала наглые глазища! Сверкает ими тут еще. Ну так не на ту напал, дорогой. Я хотела ведь разойтись по-хорошему, но ты сам явился. Теперь пеняй на себя.

– Тебя тоже можно поздравить? – закидываю пробный камень. Сознается хоть сейчас или нет?

Очевидно, я недооценила степень непробиваемости муженька.

– С таким не поздравляют, – скрежещет тот. И вид такой, словно вот-вот убивать начнет. Жуть, в общем!

Но мне мало. Меня всю колотит, а этот стоит, словно ему хоть бы что.

– А что так? – язвлю. Пытаюсь вывести на эмоции. – Ты не рад?

– Радостью делятся с близкими, – режет Гордей, явно намекая, что я в этот круг более не вхожу. Да и флаг в руки, не очень-то и хотелось – слишком уж он широк. Никакой ценности!

– В таком случае не смею тебя задерживать, – вальяжно взмахиваю рукой. И кто бы только знал, скольких усилий на самом деле мне стоит этот легкий с виду жест… Второй рукой наглаживаю живот. Сейчас моя Надежда – единственная поддержка. Единственный стимул.

Взгляд Леонова падает как раз туда, где растет его дочь. Темнеет, из карамельно-орехового становится почти черным, как горький шоколад.

– Не так быстро, дорогая. Я не просто так зашел, – качает головой медленно и неторопливо. Как хищник, который знает, что добыча уже не убежит, потому и наслаждается моментом, растягивая. Вопросительно вскидываю бровь. – Тебе придется вернуться в больницу. Погуляла и хватит, закончились вольные хлеба.

Глава 5

Глава 5

– Ты рехнулся, Леонов? – первое, что выходит из меня вместе с праведным возмущением.

Да я скорее землю глотать буду, чем вернусь к предателю! Еще и обвиняющему меня в грехах, которыми сам увешан, как виноградная лоза гроздьями. Из серии: в чужом глазу соринку вижу, а собственный диагноз проморгал.

– Ты бредишь, Гордей, – усмехаюсь зло. Складываю руки на груди. – Возможно, пора пройти диспансеризацию. Тебе сколько лет в этом году исполнилось? – фиктивный муж старше, и я никогда не упускала момента иронично ткнуть его в это носом. Что ж, наступил момент, когда невинная ирония переросла в злой сарказм.

– Ты можешь язвить, сколько хочешь, дорогая, – Леонов скалится. – Однако это не отменяет того, что скоро полгода, как ты прогуливаешь официальную работу. Все это время я тебя прикрывал по старой памяти, но ни одно терпение не безгранично. Если не хочешь быть уволенной с волчьим билетом и попасть на хренову гору штрафов, советую не кочевряжиться. Ни один ВУЗ не возьмет тебя в ординатуру после такого. Да и наше соглашение еще в силе. По больнице уже нехорошие слухи ходят о том, куда моя благоверная запропастилась. Так что манатки в руки и назад, в семейную жизнь!

Меня всю корежит от нестерпимого желания впиться ногтями в наглую рожу муженька. Каким надо быть отбитым, чтобы после всего заставлять меня вернуться в больницу? Неужели ему мало беременной любовницы? Или Гордей – любитель острых ощущений, и ему не хватает перчинки? Вообще, не замечала у фиктивного мужа девиаций, но так я и измен не замечала, значит в этом плане не стоит себе доверять.

– Х-хорошо, – мой голос походит на шипение змеи. Вот бы свернуться еще вокруг шеи Леонова, чтобы тот перестал нести откровенный бред! И этому человеку доверили руководство огромной больницей! У него же отклонения налицо. – Я выйду на работу. Но жить с тобой под одной крышей не стану, – выплевываю.

Чувствую, как живот вдруг каменеет. Резко и болезненно. Неужели от нервов тонус начался? Охаю и осторожно опускаюсь на ближайший стул, одной рукой помогая себе, а второй – придерживаясь за живот. Весь гнев тут же сползает с лица Гордея, сменяясь тревогой.

– Что? – он подскакивает ко мне, принимается ощупывать прямо через платье. Пальцы мужа сильные, но деликатные. Нажим именно такой, чтобы не причинить вред, но вместе с тем и получить качественную картину. Не зря Леонов считается лучшим детским хирургом. Это как человек он так себе, а как специалист – великолепен. – Где болит? – хмурится.

– Не знаю, живот прихватило, особенно снизу, – выдыхаю.

В голову сразу начинают лезть дурацкие мысли. Например, что доченька мудрее и сразу нашла способ прекратить ссору между мамочкой и папочкой. К сожалению, временное перемирие в нашем случае не способно ничего исправить. Это как лечить бактериальную инфекцию витаминками – без шансов.

А от прикосновений мужа волнительные мурашки начинают разбегаться по коже. Давлю их усилием воли, уверяя себя, что это всего лишь память тела. Приобретенный мышечный рефлекс и ничего более.

– Идем на УЗИ, – Гордей хватает меня за руку и тянет на себя.

Серьезно, он прямо сейчас готов обследовать меня от и до, несмотря даже на то, что клиника не его. Представляю, под каким присмотром и заботой находится его беременная любовница. Впрочем, даже думать не хочу о его другом ребенке. Меня всю переворачивает от этого.

– Не надо, скоро пройдет, – отмахиваюсь. Силой вытаскиваю свою кисть из хватки Леонова и прижимаю к груди. А