Королевская Академия Магии. Неестественный отбор - Наталья Самсонова

– Не поверишь, но я бы предпочла от Винса убежать, чем это, – фыркнула Саддэн и показала приятельнице руку.

Мэдчен Адель Дирран приподнялась в своем кресле и потрясенно выдохнула:

– Ничего себе! Ха! Представляю лицо Винса. Он-то в подробностях рассказал, как ты под ним стонала.

Переспрашивать, что именно говорил Винсент, Маргарет не стала. Все равно с Адели станется соврать. В любом случае золотая роза на ее руке расставит все по местам.

Подсев к столу, мэдчен Саддэн вытащила общую аптечку и, найдя охлаждающий крем, принялась втирать его в пострадавшую руку. Все же доверия к колдовству дерра Незнакомца у нее не было.

– Ты чего уселась? Рассказывай!

Пожав плечами и не отрываясь от своего дела, Маргарет легко ответила:

– Да там говорить-то не о чем. Вызвал ректор, нашел убедительные аргументы, подписали бумаги. Затем на моей руке расцвела прекрасная роза.

– Тебе еще и аргументы понадобились? Вот деревня, – завистливо выдохнула Адель.

– Ректор сказал, что на Отбор приглашают только девственниц, – усмехнулась Маргарет. – И что в академии прям недобор какой-то.

Адель недоуменно хлопнула ресницами:

– А с каких пор девственность требуется? У нас просвещенное государство, не то что Келестин! Мы имеем право…

– И король, видимо, тоже имеет право, – пожала плечами Маргарет и добавила: – Право первооткрывателя.

Адель оскорбленно фыркнула и демонстративно отвернулась. Еще бы, если верить слухам и сплетням, то супругу мэдчен Дирран стать первооткрывателем не светит ни при каких обстоятельствах.

Не обращая внимания на соседку, Маргарет вытащила учебник «Теория запретной магии». Дивный мир пыточных проклятий, смертельных заклятий и черных ритуалов полностью поглотил ее. Из этой «сказки» она вынырнула, только чтобы вытащить из аптечки эликсир памяти и приступить к другой «сказке» – колдо-математике. Этот зверь без боя не сдавался. Но мэдчен Саддэн слишком уважала наставника Тормена. И потому грызла неподдающуюся науку с упорством землеройки.

– Поразительно. Она зубрит. Эйта-зубрилка, нормальные мэдчен после таких новостей пьют вино и закусывают келестинским зефиром! Что с тебя взять, с деревни, – высказалась Адель, вновь отрываясь от своего чтива.

– Вот и не бери, мне больше достанется. А ты как, все романы перечитала или осталось чего? Я уже успела домашнее задание по запретной теории сделать. Не отвлекай меня. Или нет, хочешь поговорить, расскажи об Отборе.

– Не ко мне вопрос, – зевнула Адель. – Цени, что я тебя терплю, жалкая простолюдинка.

Последнюю фразу мэдчен Дирран произнесла очень пафосно. И Маргарет кинула в нее скомканным черновиком:

– Цени, жалкий слабосилок, что я тебя не превратила в помесь кактуса и дорфа. А могла бы.

– Трепещу, – буркнула Адель и уткнулась в роман.

Маргарет вздохнула и обвела взглядом гостиную. Скромная, нежно-голубая комната больше не была похожа на поле битвы. А ведь еще три года назад здесь шла настоящая война за территорию.

Соседка не могла смириться с присутствием «деревенской девки». А Маргарет Саддэн не могла смирить фамильный гонор и всячески выставлялась, что в корне противоречило ее истории. Эйты, даже свободные, редко позволяли себе возражать благородным мэдчен. И отказывать благородным деррам. Некоторые даже думали, что Маргарет – бастард знатного рода.

За три года мэдчен Саддэн удалось так себя поставить, что желающих связаться с мстительной простолюдинкой не осталось. Только Винсент мечтал завернуть ей подол на голову. Но по сравнению с тем, что было, – цветочки.

Вытащив блокнот, мэдчен Саддэн начала прикидывать, что ей понадобится в первую очередь. Во-первых, зелья для глаз – если ректор заметил, значит, пора закапывать заново. Во-вторых, эликсир для волос, это в академии она может ходить с секущейся косой, а вот для Отбора придется вернуть волосам блеск. Иначе с дерра Вальтера станется сказать, что она не старалась и ей не положен даже первый бонус.

– И все-таки, откуда в тебе эта страсть к наукам? Я бы не тратила быстро проходящую юность на такие глупости, – вновь отложила роман Адель.

– Неинтересная история? – сочувственно спросила Маргарет.

Адель упрямо смотрела на нее. Саддэн прищурилась – в резкое скудоумие соседки ей не верилось. А забыть, что каждый студент имеет личный браслет, фиксирующий начисляемые баллы, – невозможно. Вон он, браслет, торчит из-под рукава Адели.

– У тебя на левой руке есть золотой браслет, – медленно, почти по слогам произнесла Маргарет. – Неужели ты могла забыть, что при правильном ответе преподаватели одаривают студентов баллами? У кого больше баллов – тот лучший ученик. Или тебе настолько редко эти баллы начисляют, что ты спутала ученический браслет с обычным украшением?

– Мне хотя бы есть с чем путать, – фыркнула соседка. – При чем здесь лучший ученик?

– У меня денег нет, Адель. Они мне – нужны. И деньги, и чернила, и тетради. Или ты думаешь, я притворяюсь нищебродом?

– Так там же ерунда, – поразилась Адель. – На одно платье не хватит. Ну ты даешь! Был бы смысл напрягаться. Я читать, а ты учись, неудачница.

Мэдчен Дирран полностью потеряла интерес к разговору. А Маргарет только усмехнулась. Как же, на платье. Она и мелкого алдоранна со стипендии не платит, благо академия своих лучших учеников обеспечивает абсолютно всем. Да, и перья, и чернила, и бумага – все низкого качества. Но тут вина самой Саддэн – нужно униженно просить, а не громко требовать. С другой стороны, ей были необходимы писчие принадлежности, и ждать она не могла – занятия уже начались.

Упорно прозанимавшись до полуночи, Маргарет собрала конспекты, тетради и унесла все в спальню. Долгий опыт общения с Аделью подсказывал, что та не погнушается прибрать к рукам плоды чужого труда. А профессора с большим удовольствием начисляют Маргарет минусы – ведь очень любопытно наблюдать за тем, как низкородная мэдчен, выбиваясь из сил, отрабатывает эти самые минусы.

Утром, подойдя с подносом к раздаточной и привычно проигнорировав дорогие деликатесы, Маргарет поймала на себе чей-то злой, завистливый взгляд. Поставив себе тарелку с содержимым жутковатого вида и стакан с чаем, она украдкой оглянулась. И передернулась – так или иначе, а на нее посматривал каждый. Не зря Адель умчалась до побудки – по всей академии языком помела.

Усевшись на свое место, мэдчен Саддэн мрачно посмотрела на буроватую овсянку и полупрозрачный чай. Было время, когда по утрам она вкушала