Бандит-одиночка и дочка! - Лия Седая

Часы показывали, что я уложилась вовремя и у меня есть еще целый свободный час от очередной поездки за малышом.

Целый час!

Желудок заурчал. Намекнул, что от горячего кофе и какой-нибудь булки из супермаркета он бы точно не отказался. Я прищурилась под солнцем, оглядываясь. О, а вот и булочная.

Я почти вприпрыжку пошла по тротуару.

— Алло, Нинель Юрьевна. Да, всех развезла, — я зажала плечом телефон, роясь в карманах на предмет наличности.

— Хорошо, Яночка, — голос начальницы был каким-то слишком уж сладким.

Таким, что желудок сжался уже вовсе не от голода. Не люблю я, когда она вот такой приторной становится.

Не к добру точно.

— Приезжай в офис. Хотя, нет, не приезжай сюда. Езжай сразу на адрес. Я тебе сейчас пришлю в сообщении.

— Какой адрес, Нинель Юрьевна? — возмутилась я. — У меня перерыв, я позавтракать хотела. А потом мне надо Шлыкову с кружка забрать и в школу отвезти.

— Никакой Шлыковой! Я твой график полностью поменяла, ее другой воспитатель заберет. А ты сейчас поедешь к заказчику.

— Нинель Юрьевна!

— Яна! — вот теперь узнаю.

Вот так она всегда всех нас и затыкает.

Я помрачнела.

— Не забывайся, Яна! Условия ставлю я. И расписание составляю тоже я! А ты оказываешь услуги!

Я остановилась и закатила глаза куда-то под череп.

Ну, начало-ось...

Сейчас меня будут учить жизни, и макать головой во всякие неприятные субстанции. Доказывать, что я никто и звать меня никак. Издержки работы в найме, что поделать. Я уже привыкла почти.

— В общем, у тебя час. Едешь ты, эээ... На Светлую, шестнадцать. Заказчик — Трофимов Владислав Андреевич.

— И что ему надо? — мрачно спросила я.

Кто там заказчик на этом адресе можно было вообще не говорить. Я этого гада огромного, к которому отвезла сегодня своего Янчика, запомнила. Не человек, а гора.

Татуированная и злющая.

Чем думала мать Янчика, отправляя к нему девочку, я даже представлять не хочу. Как с ним малышку вообще можно оставить? Она же крохотная, а он...

Громила.

— Ему нужна няня. Постоянная.

— Мы же не оказываем такие услуги, — я скривилась. — Мы временные воспитатели вроде бы. Курьеры, увези-привези, зашнуруй колготки.

— Ты поговори мне! Знаешь, сколько он предложил заплатить в час? Тебе и не снилось. И не спорь, он хочет именно тебя.

Вот тут мне стало вообще тошно.

А я его не хочу!

Я его боюсь!

Я вдруг вспомнила, как утром маленький мой Янчик схватилась за мою ногу. Она тоже его испугалась. И она сейчас там с ним совсем одна. В голову как будто горячий гвоздь вбили.

Она там с ним одна!

Я зажала на всякий случай рот ладошкой, чтобы не ляпнуть в трубку чего-нибудь жуткое. Мне поплохело, но я уже понимала: теперь угрожать мне даже бесполезно. Я сама к нему поеду. Просто чтобы убедиться, что с ребенком все в порядке.

Как я раньше об этом не подумала?!

— Все. Давай, живо. Будет на тебя жалоба — уволю!

Ага.

Я хмыкнула.

Уволит она. Да у меня ни единой жалобы за почти полтора года работы. Только признательности от родителей и детей.

Я развернулась и пошла обратно к машине.

Двигатель расчихался, но завелся. В салоне резко запахло бензином. Эх, мой верный конь, на диагностику бы тебя, но страшно. Найдут что-нибудь, придется ремонтировать. А пока не на что. Вздох сам собой из груди вырвался, но я постаралась подавить испортившееся настроение.

Ничего.

Я погладила руль машины пальцами.

Нинель сказала, что Трофимов предложил хорошую цену за мою работу. Вот рассчитается, я и смогу себе позволить ремонт машины. А пока — терпим, друг. Терпим и едем.

Утренние пробки были везде.

Хотелось уже материться, но я сдерживалась. От запаха топлива в салоне немного кружилась голова, а открытые окна не особо помогали. Ветерок бы, хотя бы продувало немного.

Разрешенный час на дорогу истек, когда я забежала в нужный подъезд. Влетела на третий этаж без лифта, потому что сил его ждать не было. И увидела его...

— Значит, наша новая няня непунктуальная, — отчего-то довольным тоном хмыкнул человек-гора.

Я сжала зубы и пошла навстречу.

Ишь, какая честь!

Встречать вышел даже. Стоит себе, кулаки в бедра упер. Никогда не любила таких людей. Им бы только унизить другого. Показать, что они лучше, круче, сильнее.

Цари жизни.

А этот так вообще...

— Первый косяк, малая, — предупредил он меня с ухмылкой, когда я подошла ближе.

— Какой косяк? — возмутилась я. — Вы пробки видели? Город стоит!

— Есть задача — значит, ее надо выполнить в срок, — он качнул головой, разглядывая меня сверху.

Ууу, здоровяк!

Откуда только мышцы такие взял? Живет в спортзале, что ли?

На порог квартиры выскочила Янчик. Вполне себе веселая и с улыбкой на круглом личике. Ох, ты, девочка моя!

Я улыбнулась ей.

Ну, хоть с тобой все в порядке. Этот злыдень ничего с тобой не сделал, не запугал, как меня.

— Приму к сведению, — огрызнулась я. — Еще указания будут?

— Будут. Чтобы больше никаких отговорок и опазданий, ясно?

Я сжала губы.

Нет, я лучше молчать буду. Ну его к черту! Таким только дай повод зацепиться, будут потом докапываться бесконечно.

— Твоя задача заниматься ребенком, да, кроха? — Трофимов вдруг весело подмигнул маленькой Яне. — А я займусь тобой.

Ой, мама...

А это он о чем?

Может... Убежать?!

Глава 5

Я наблюдал за ней.

Как хищник, чья добыча попала в логово и растерянно озирается пока что. Первый источник данных — визуальное наблюдение. Из движений и мимики человека можно понять многое.

Наша с Яной няня сейчас отчаянно боялась.

Не стеснялась, нет. Она трусила. Меня, что ли? Я хмыкнул. Нет, я не спорю, есть за что. Но точно не ей. Я таких девочек милых не трогаю.

Точнее, трогаю, но не так, как она себе воображает.

— Это что? — Яна-большая уставилась на коробки из-под пиццы на столе-островке в столовой.

— Пицца! — тут же просветила ее Яна-маленькая. — Вкусная! Папа заказал. Будешь?

— Вы что? — нянечка развернулась ко мне словно фурия. — Вы пиццей кормите ребенка?

— А что не так? — я задрал бровь.

— Она же острая! Детям такое нельзя!

Офигеть.

А я знал? Янка в какие картинки потыкала пальцем, то и заказали. Я в душе не знаю, что там можно, что нельзя. Это ж пицца!

Тесто, начинка...

— Список составишь? — я сложил руки на груди, наваливаясь на стену плечом. — Что еще мне делать нельзя?

Она вдруг смутилась.

Покраснела чуть, отвернулась, выдыхая через нос. Какая