Клинок Айрис - К. А. Найт

class="p">Она слишком хороша для нашей семьи, даже несмотря на то, что наш отец заставил ее пройти через это. Мы научили ее быть жесткой, поскольку другого способа выжить у нее не было, но она все равно чертовски добра к нам, хотя мы иногда бываем жестоки с ней.

В отличие от непринужденного человека, мой отец, Вадим, выглядит строгим и сильным. Его костюм пошит идеально, скрывая множество видов оружия, которое он носит, и хотя его волосы седеют, их цвет по-прежнему остается фирменным темно-каштановым. Он стал крупнее, старше, и его живот увеличился. Его рука лежит на столе, так что покрытые шрамами костяшки пальцев видны, как и его традиционные татуировки, которые продолжаются на рукаве куртки и скрыты от глаз. Я знаю, что покрывает его торс, только потому, что я смотрел на это, пока он избивал меня до крови.

История его жизни вписана в его кожу, как и наш путь.

Я отвожу взгляд от него. Даже если я вижу его впервые за два года, я не хочу быть пойманным за этим взглядом. Он может подумать, что это слабость, и это будет плохо. Я практически чувствую зуд в своем костюме. Я надену его, если того потребует случай, но после двух лет в тюрьме я привык к менее модной одежде, но я должен выглядеть соответствующе. Я знаю, что выгляжу внушительно рядом с отцом, который сейчас почти тень того, кем он был раньше.

Отец ловит мой взгляд. Я научился читать крошечные, почти незаметные подергивания его лица, чтобы понять, что он хочет сказать. В данный момент он говорит мне, чтобы я успокоился, и напоминает, что он здесь главный. Я наклоняю голову и сажусь поудобнее, сканируя других участников семьи.

Это не мешает мне почти благоговейно поглаживать пистолет, представляя, как я наконец-то убью этих ублюдков и покончу с этим раз и навсегда. Но я знаю свое место, и оно под властью моего отца... пока что.

Я оглядываюсь вокруг и понимаю, что мы ждем свиней Фирмы. В этот момент дверь открывается, и они входят. Они всегда драматичны, их одежда вся в пятнах крови. Бенни сидит, а Дэнни стоит за ним.

Меня охватывает тревога, но я не позволяю ей проявиться.

Кажется, пора начинать.

– Вы опоздали, – ругается Джованни Моретти.

– Мы здесь, разве нет? – отвечает Бенни, опускаясь на свое место. – Считай своим счастьем, Джованни, что мы вообще пришли.

– Go n-ithe an cat thú is go n-ithe an diabhal an cat - Пусть кошка съест тебя, и пусть дьявол съест кошку, – бормочет Найлл Келли себе под нос. Я сужаю глаза, недоумевая, какого хрена он говорит.

– Обрезка павлинов, – бормочет отец мне и только мне, его губы едва шевелятся, и я не могу удержаться от ухмылки. Он прав - они похожи на павлинов. Я не люблю их, как и большинство семей, но моя особая ненависть всегда направлена на самоуверенных ирландцев, которые думают, что они лучше, чем все это.

Может, мы и бегаем с оружием и трахаемся, как ирландцы, но мы не вручаем им ключи от нашего королевства и не позволяем им сжечь его дотла. Кроме того, они верят, что мы движемся во плоти.

Грязная гребаная ложь. Мы бы никогда не стали.

Мой отец никогда бы этого не сделал, но он клянется, что не делает этого. Он знает, что это единственная черта, за которую мы будем бороться.

Они все думают, что они, блядь, лучше нас, даже мексиканский картель, торгующий наркотиками, который наводняет улицы своим товаром, пока люди не умрут или еще хуже. Коза Ностра, Наряд и Ирландцы принимают нашу позицию по наркотикам. Но это не значит, что они мне нравятся больше. Наверное, у каждого из нас есть свои пороки, но разве наркотики хуже оружия?

А еще есть Фирма с двумя гребаными английскими засранцами - Бенни и Дэнни. Они считают себя Божьим даром миру, ведут себя нагло, как черти, когда входят в комнату, покрытые кровью и синяками. Они до сих пор считают себя королями семейств, что их очень злит. Чертова политика. Я ненавижу ее, несмотря на то, что я ее понимаю.

– Мы все знаем, почему мы собрались сегодня вместе, – объявляет дон Карло Росси, полностью переключая наше внимание на себя. – Каждый глава семьи, сидящий здесь, пришел к пониманию того, что для сохранения нашего образа жизни, жертвы должны принести все. Мы должны отбросить прошлые обиды, чтобы гарантировать наше будущее.

При слове «обида» мои глаза переходят на ирландца, Тирнан Келли самодовольно улыбается, а я сужаю свои. В конце концов, это из-за него у меня на шее шрам. Очевидно, что он чувствует себя здесь в безопасности, потому что он продолжает улыбаться, даже когда я смотрю на него.

– Этот мирный договор заключен за счет нашей гордости, но это жертва, которую мы все должны принести, чтобы обеспечить наше выживание, – продолжает дон Карло, не обращая внимания на наш поединок взглядов.

– На что ты смотришь, Келли? – рычит мой отец.

– Просто оцениваю свою работу. Не каждый день я вижу, как ее так гордо выставляют напоказ перед моим лицом, – говорит он с сильным акцентом.

– Тирнан, – бормочет его отец.

– Я просто дразню его, Athair - отец. Нет ничего плохого в том, чтобы растопить лед небольшой подколкой, верно, Волков? – Ублюдок подмигивает мне, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не перепрыгнуть через стол и не разбить лицо этому симпатичному ублюдку.

– В один прекрасный день я сломаю тебе все зубы, Келли! – рычу я.

– Цок, цок, – насмехается он. – Тогда это перечеркнет всю цель этой встречи. У тебя здесь не так уж и много, да, здоровяк? – Он показывает на свою голову, чтобы донести эту мысль.

Чтобы остановить бурлящую во мне ярость, умоляющую меня убить его, я впиваюсь ногтями в руку, позволяя жжению и ощущению моей крови успокоить меня. Меня учили никогда не принимать уколы, и все же я здесь. Отец наверняка накажет меня, когда мы вернемся домой, как будто я хоть как-то контролирую слова Келли, но я знаю, что лучше не начинать здесь драку. Меня учили быть умным, наблюдать и учиться, пока не придет время выйти из тени и свершить свое правосудие.

– Basta - Прекратите! – восклицает дон Карло в раздражении от наших выходок. – Найл, скажи