XXL-снегурочка для генерального - Рина Фиори

Сейчас я туда… Вообще я хорошо вожу. Стаж больше пяти лет, и ни единого ДТП.

Но сегодня явно не мой день, потому что пока я прицеливалась к понравившемуся месту и следила, чтобы мне никто в зад не впечатался, сама умудрилась въехать в бампер стоящей впереди тачки.

И откуда тут этот внедорожник нарисовался?

Ещё минуту назад его тут точно не было!

Ох, я же в жизни с хозяином не рассчитаюсь…

Прикрываю на мгновение глаза, чтобы перевести дыхание, собраться с мыслями, подумать над завещанием.

А когда открываю, то вижу, как через лобовое стекло на меня смотрит морда Гриши.

Земцова.

Ну, всё, точно сегодня все проблемы решили разом свалиться на мою бедовую голову.

Он меня выследил и теперь пришёл, чтобы отомстить, не иначе.

— Василиса, выходи, — стучит в стекло, играя желваками.

Мог бы уже и остыть за две недели, но нет. Злится. Невооружённым глазом видно, что Григорий не в самом лучшем расположении духа.

Но я выполнять приказ мужчины не спешу, вот ещё. Медленно опускаю стекло, двери заранее блокирую.

— Привет? — здороваюсь неуверенно. — Давно не виделись, — говорю чушь.

Веду себя, как тупая блондинка, хотя отродясь ею не была.

Но когда вижу Земцова, теряю всё нажитое с годами самообладание.

— Ты выйти не хочешь? — цедит недовольно сквозь стиснутые зубы.

Ух, какой злопамятный, ты посмотри на него.

— Неа, — качаю головой отрицательно. — А надо? — вжимаю голову в плечи, будто в неё запущен снаряд.

— Чудесно, а с машиной что делать будем? — кивает на стоящий напротив внедорожник.

Водителя внутри почему-то нет, странно.

Так, стоп!

— Это что, твоя машина? — спрашиваю, едва не плача от безысходности.

За что?!

Глава 4

И почему я такая невезучая?

Вот сколько у нас в городе машин?

Много. И с каждым годом всё больше становится, но мне надо было въехать именно в тачку Земцова.

И что, спрашивается, Гриша забыл возле моей кофейни?

Только не говорите, что на чашечку кофе приехал.

Явно же меня выслеживал, чтобы отомстить. Фу какой, разве это по-мужски?

— Вась, выходи, а? — тянет устало. — Я спешу, правда.

— Вызывай полицию, — обречённо опускаю плечи.

А что я ещё могу сказать?

Мне теперь несколько лет работать на этот бампер внедорожника.

— Полицию? — удивляется достаточно искренне. — Нет, это по твоей части, по любой мелочи полицию вызывать. А я хочу поговорить по другому поводу.

— Подожди, а как же машина? Я тебе бампер помяла, — поднимаю виноватый взгляд на мужчину.

— Бампер? Там царапина, я сам разберусь, а вот твоей табуретке не помешал бы нормальный ремонт, ты хоть глянь, как свой бампер расхерачила, — пугает не на шутку.

Пулей вылетаю из машины. В месте удара ожидаю увидеть полное крошево, но на удивление всё в идеальном состоянии, так только царапинка небольшая тоже.

— И как это называется? — хмуро смотрю на Земцова.

— Это называется стратегический ход. Мне надо было как-то тебя выкурить из этой твоей консервной банки. А теперь расскажи-ка, мне, дорогуша, что здесь делаешь?

— Р-работаю, — теряюсь под бешеным напором Гриши.

Он оттесняет меня к стойке машины и вынуждает прижаться спиной к металлу. Хорошо, что через тёплую ткань своего зимнего пальто я не чувствую холода.

— Ты хоть понимаешь, что устроила мне в тот вечер? — злится. — Я мало того, что чуть не расшибся, пока с балкона на балкон перебирался, так ещё и нервных клеток потерял уйму. Ты почему сразу не сказала, что ничего не хочешь? — ноздри мужчины вздрагиваю, как у разъярённого быка.

— Я… испугалась, что ты… — мямлю бессвязно.

— Возьму силой? Ты в своём уме вообще? Я что, похож на насильника? — повышает голос.

Парочка пешеходов оглядывается на нас, кто-то притормаживает, заинтересованно прислушиваясь.

— Н-не… знаю.

— Капец, приплыли. Ну, ты, даёшь, Снегурочка, — хватается за голову, будто у него резко мигрень началась.

— Какая я тебе Снегурочка?

— А кто ты? Снежная баба? — бросается обидными словами, а я только вспоминаю, что ещё дома на голову колпак нахлобучила новогодний.

Идиотка…

Смотрю на Гришу и понимаю, что мужчина, в общем-то, прав. Я сама с ним поехала, сама ни слова не сказала, что ничего не хочу, к тому же, хотела, будем откровенны. Просто испугалась чего-то. Романтики, наверное, мне не хватило, общения.

Вот и получилось что получилось.

Но не могу же я Земцову признаться вот так в своих чувствах?

Да, это многое объяснило бы, но через свою гордость переступить никак не смогу, нет.

— А не пошёл бы ты, Земцов, со своими претензиями? — перехожу в оборону.

Да, лучшая защита — нападение, и я этим правилом сейчас неприкрыто пользуюсь.

А что мне ещё остаётся?

— Так значит? Не пожалеешь потом? — не понимаю, на что намекает.

— Это угроза? Мне вызвать… — хочу сказать «полицию», но вовремя понимаю, что Гриша опять меня стебать начнёт по этому поводу.

— Нет, Василиса, это не угроза. Просто я думал, что получу от тебя какое-то разумное объяснение, а вышло, что тебе просто по приколу наверное мужиков обламывать и потом подставлять под ментуру, да? — чеканит, играя желваками.

— Нет… — единственное, что мне удаётся сказать в своё оправдание. — И не стоило ради моих объяснений выслеживать меня, наверное, уйму времени потратит.

— Выслеживать? Я? Тебя? — выдыхает пренебрежительно. — Мне заняться нечем, по-твоему?

Смотрю на мужчину и думаю: а ведь правда. Неужели такому красавцу больше делать нечего, как только выслеживать обидчицу в моём лице?

Уверена, он мог бы в тот же вечер найти для себя какую-нибудь нимфу, которая с удовольствием скрасила бы его досуг.

Да и потом тоже…

Но вместо этого Земцов две недели искал мои следы?

Как-то слабо верится.

И если всё не так, как показалось мне на первый взгляд, то что тогда Гриша делает здесь, возле моей кофейни?

— Я не знаю, — пожимаю плечами, — но ты же здесь, значит, следил за мной? — выплёвываю с очевидным упрёком.

Слежу за реакцией Земцова. Гриша удивлённо вскидывает брови и окидывает меня таким взглядом, будто видит впервые.

— Такой няшкой в школе была, а сейчас стервой стала, не думал, что жизнь так людей меняет, — снова колет обидными словами.

Нет, будь мне мнение Гриши по барабану, я бы и внимания не обратила на его подколы, но в свете моего к нему отношения, обидно и больно выслушивать вот это всё

— Я? Нет… — обижаюсь.

Какая я ему стерва?

К тому же в школе он меня не замечал, пусть не трындит теперь.

— Послушай, Снегурка, у меня за тобой