Закусочная «Тыквенный фонарь» - Анна Кейв

не нужен ли вам сотрудник на подработку? Я могу приходить после колледжа и по выходным. А еще нам говорили, что работа в подобном месте – закусочной, пекарне, ресторане, неважно – может заменить практические занятия. Если твоя бабушка договорится, то меня будут отпускать с них в закусочную и зачтут за практику.

Уже со следующего дня Николь приступила к стажировке – училась готовить позиции из меню за исключением тех, чьи рецепты бабушка считала семейным достоянием, разбиралась с работой кассы и запоминала предпочтения постоянных клиентов, хотя таковыми были почти все гости.

Николь все схватывала на лету. Ее глаза горели похлеще огня в духовке. А уж когда она за свою короткую стажировку предложила четыре новые начинки для кексов, бабушка совсем растаяла и приняла Николь в закусочную почти как в семью.

Аманда до сих пор удивлялась, сколько энергии и проворности было в этой невысокой и кругленькой, как тыква, девушке. Николь порхала и по кухне, и по залу так, словно за ее спиной были крылья, она дарила улыбку и звонкий смех всем, кто ее окружал. Николь умела слушать и поддерживать любой разговор, и могла с легкостью спросить у гостя, который не заходил уже пару-тройку недель в закусочною:

– Патрик, как ваши дела? У Трикси уже зажила лапка, она выходит гулять? Как прошел концерт в музыкальной школе у вашей внучки?

Ее непосредственность располагала к себе: Николь говорила с простотой, которая вдохновляла, а в ее словах всегда чувствовалась искренность. Но самое главное, она с легкостью принимала себя такой, какая есть, ничуть не комплексуя из-за лишнего веса. И никто не смел посмеиваться над ней или шептаться за спиной, потому что полнота Николь была совершенно незаметна за харизмой и обворожительной улыбкой. Ее уверенность, наряду с легким шармом, привлекала людей, как пчел на мед.

Гости закусочной, входя, тут же искали ее взгляд. Николь всегда успевала обменяться с ними шуткой или комплиментом, а потом на удивление быстро принимала заказы и помогала на кухне.

С того дня, как Николь прошла стажировку, стало не только легче справляться с делами, но даже сама обстановка как-то изменилась. Николь вносила в жизнь тепло и радость, заставляя их забыть о будничной суете. В ее присутствии все сомнения уходили, а на смену им приходила уверенность: жизнь полна возможностей, и каждый мог быть таким, каким хотел.

Так, шаг за шагом, Николь завоевывала не только сердца гостей, но и доверие своей новой семьи – маленькой закусочной, где каждый кусок пирога и кексик был пропитан ее обаянием.

– Осторожнее! – вскрикнула Николь, когда стремянка пошатнулась под Амандой. Схватившись за конструкцию, она разрешила: – Спускайся потихоньку. Ножка в ямку попала.

Аманда выпустила облачко пара и пробормотала:

– Спасибо. Ты как всегда вовремя.

– Не зря миссис Фелтрам называет ее лучшей на подхвате, – улыбнулся Вильям, опустив взгляд, полный любви и нежности, на Николь.

Спрыгнув с последней ступеньки на землю, Аманда кивнула ему:

– Привет, не сразу тебя заметила.

Николь фыркнула:

– Кого-кого, а его не заметить сложно.

И она была права. Вильям был самым высоким парнем, которого знала Аманда. Его рост составлял целых шесть футов и пять дюймов, поэтому Николь на его фоне казалась просто крошечкой со своими пятью футами. Впрочем, Николь и рядом с самой Амандой выглядела как младшая сестренка, которую только забрали со школы после уроков – она была на голову ниже. Поэтому Николь часто приговаривала:

– Хорошего человека должно быть много, а раз мне суждено быть коротышкой, приходится наедать преимущество.

Пожалуй, Николь и Вильям были самой контрастной парой, которую когда-либо видела Аманда. А их она повидала много – и в школе, и в закусочной.

– Похолодало-то как, – съежилась Аманда, вышедшая на крыльцо в одном свитере поверх футболки. – Пойдемте скорее внутрь.

Она потянулась, чтобы сложить стремянку, но Вильям ее опередил, попросив:

– Придержите мне дверь, я сам занесу.

Николь кивнула Аманде:

– Забегай внутрь, не мерзни, мы справимся.

Аманда послушно зашла в закусочную, натягивая на пальцы рукава. После завтрака поднялся ветер, который пронизывал до костей и срывал с деревьев последние желтые листья, а небо – такое ясное с утра – стало серым, как газетная страница. Теплых выходных можно было не ждать. А это значило только то, что вечер в закусочной пройдет спокойно и размеренно. В плохую погоду редко кто выбирался, чтобы поужинать в «Тыквенном фонаре», предпочитая заказать доставку. Крис как-то предложил заняться ею, но бабушка была категорически против:

– Нет души в том, что тебе привезут еду в пакете.

– Но мы же работаем навынос, – напомнила Аманда, упаковывая в это время сэндвичи с томленой говядиной и карамелизированной тыквой для Джереми Джонса – он всегда предпочитал их на ланч.

– Это другое, – покачала головой бабушка, проворно шинкуя лук. – К нам приходят гости, мы видим их, а они нас, мы разговариваем и обмениваемся не только новостями, но и настроением. Доставка – это что-то безликое.

Аманде оставалось только согласиться с этим, добавив:

– В принципе, у нас и так много заказов, еще и доставку мы бы просто не вывезли.

Такие тихие вечера были редкостью, и Аманда любила их в равной степени, как и ненавидела. С одной стороны, они с бабушкой могли передохнуть и со всей размеренностью насладиться концом дня. С другой – какое может быть наслаждение, когда зал пуст или занята всего пара столов? Слишком скучно. Слишком тихо. Слишком одиноко.

Больше всего Аманда боялась одиночества. Она не могла находиться одна. Ее начинали охватывали навязчивые мысли и тревога, на сердце наваливалась тяжесть, словно она пыталась дышать под водой. В голове крутились образы родителей, их улыбки и тепло, которое она так ярко помнила. Но это было как потерянное эхо – тихое и неуловимое.

Она глубоко вздохнула, стараясь прогнать подступившую тревогу, но ее мысли вновь вернулись к родителям. Их отсутствие было невыносимо тягостным. Каждый раз, когда она пыталась отвлечься, мысли о них накрывали ее, как холодная волна. Аманда вспомнила, как они смеялись вместе, как делали небольшие шалости – это были моменты, полные жизни и света. Но когда родители исчезли, в ее мире остались только тени. Они окружали ее всякий раз, когда она оставалась одна. В своей комнате, в пустом зале, на кухне.

«Почему они не возвращаются? Что с ними произошло? Что случилось с тетей Эби?» – эти вопросы не покидали ее.

Собравшись