Виноваты стулья - Марианна Красовская

Разве нормальному человеку вообще может прийти в голову раздеваться в заброшенном доме, где даже куртку некуда положить? В конце сентября, между прочим! Рискуя простудиться! Ведь можно было просто забрать платья домой и там уже примерить. Но разве я нормальная? Нормальные женщины варят борщи и работают на приличных работах, а не таскают мебель с помойки. У нормальных женщин чисто в доме, у них приличный маникюр, воспитанные дети, послушный муж. У меня же провал по всем фронтам — что может изменить какое-то там платье?

Криска оказалась права. Я влезла. С трудом, но влезла. Дочь даже застегнула крючки на спине, правда, мне пришлось изо всех сил втянуть живот. Грудь немилосердно сдавило тесным лифом. Талию (которой у меня давно не было) сжало так, что я с трудом дышала. Пришлось выпрямить спину и расправить плечи. Стало чуточку легче.

— О-фи-геть! — прошептала Кристинка с восторгом. — Мама, это имба!

— Чего?

— Круто! Ты прямо боярыня! Дворянка! Эта… герцогиня, во!

— А ну сфоткай!

Зеркала тут, конечно, не было, но ведь мы живем в технологическом веке. У каждого в кармане смартфон. У некоторых даже — с отличной камерой. Папа подарил.

Фотки меня, впрочем, не порадовали. Я жирная. И на голове черти-что. И очки кривые. И лицо перекосило.

— Нафиг, снимаю, — расстроилась я, пытаясь достать до крючков на спине.

— Ну нет, сначала фото на крыльце! — безжалостно заявила дочь.

— Не-е-е, — запротестовала я. — Давай потом! Я накрашусь, волосы уложу…

— И потом, — покладисто согласилась Кристина. — И сейчас. Я не поняла, тебе нужны фотки для канала или нет?

— Нужны, — сдалась я. — Тем более что стулья почти закончились.

— Тогда вперед на крыльцо!

Я бодро подхватила юбки, радуясь, что под ними джинсы и кроссовки, и помчалась к выходу. Вот только про стул на крыльце совершенно забыла. А он про меня не забыл. Коварный, выжидал момент, чтобы отомстить за свой позор! Совершенно напрасно я ругала его вслух. Хороший ведь стул, старинный, увесистый, ну подумаешь, пыль, жучок, обивка гнилая. Все это поправимо.

В общем, на крыльце места хватило только одному, и это оказалась не я. Споткнувшись о злосчастный стул, я потеряла равновесие. Я ведь уже жаловалась на колени, да? Вот в коленке вдруг что-то хрустнуло, нога подломилась, и я полетела с крыльца вниз, попутно приложившись головой о деревянные перила.

И стало темно. Последнее, что я услышала:

— Ма-а-ам!

Глава 3

Она — это я

— Мама, мамочка!

— Матушка!

— Ма-а-а-ма-а-а! — Оглушительный рев.

— Ксана, что делать-то? — взволнованное.

— Нюхательная соль! — решительное, даже воинственное.

О нет, знаю я ваши нюхательные соли! Нашатырь стопудово подсунут. Как в травмопункте, когда я после первой вакцины от бешенства уползла в обморок.

Пришлось открывать глаза. Голова болела. Глаза слезились от яркого света. Ослепительно белый высокий потолок с вычурной лепниной вызывал смешанные чувства. Вроде и гадость, и дорого-богато, и вполне красиво выглядит.

Это где же такие потолки? И почему Кристина так нелепо одета? Платье какое-то серенькое с отложным воротником, золотые сережки с жемчугом, волосы гладко зачесаны назад, ни грамма косметики. Чтобы моя дочь — и в платье? Это что, косплей?

Нет, что мелкая в розовых рюшах и с бантом, я нисколько не удивлена. Она любит девочковые наряды. Они отлично маскируют ее коварную суть. В карманах розовых платьишек Стаська обычно прячет камни, рогатки и слаймы.

Стоп! А Стаська должна быть с отцом. Откуда она здесь взялась?

— Говорила я вам, Анна Васильевна, что диеты до добра не доведут, — бурчал кто-то у меня над ухом. — Дожили, уже со стульев падаете! Вот приедет Илья Александрович, что я ему скажу?

Голос был мне знаком. Оксана? Оксана Дементьева, моя… хм… помощница по хозяйству. Старая знакомая, которая приходит ко мне мыть полы по пятницам и поболтать в любое другое время. Какого черта она меня называет по имени-отчеству?

Я с трудом села и с ненавистью уставилась на тот самый стул. Ах ты ж дрянь какая!

Стул смотрел на меня. Вот натурально смотрел. Белый, с позолоченной резьбой на спинке, с шикарным шелковым павлином на обивке. Павлин издевательски мне подмигивал. Так вот какая тут была ткань… Ничего себе, барокко! Или эклектика? В любом случае я ни за что не расскажу об этом Ольге Сергеевне. Нет, стулья не должны смотреть на своих хозяев!

Ой.

Кристина и Оксана подхватили меня с двух сторон и довели до дивана, на котором я распласталась совершенно без сил. Диван? М-м-м, портьеры! Портьеры мне нравятся. Глубокий синий цвет, благородная фактура бархата. Никаких рюшечек и кисточек, строго и стильно, все, как я люблю. И люстра хрустальная под высоким потолком, хоть и сильно винтажная, глаз не резала. Кстати, она не столько винтаж, сколько антиквариат. На мой взгляд, винтаж — это то, что было в моде при твоей бабушке. А антиквариат — это уже времена бабушкиной бабушки. Впрочем, искусствоведы могут со мной не согласиться. Я и не претендую на истину.

— Мамочка, ты как себя чувствуешь?

Воздушно-розовая, похожая на зефирку Станислава прижалась к моему боку. Я привычно обняла ее за плечи и поцеловала в лоб.

— Уже лучше, — соврала беспечно.

Лучше, конечно, не было. Кружилась голова, перед глазами плясали звездочки. Неужели сотрясение мозга? Да нет, чему там сотрясаться. Нет у меня мозгов.

«Мозги есть у всех», — недовольно произнес голос в голове. Знакомый голос. Низкий, с хрипотцой. Нет, мое внутреннее «я» обычно звучало как-то иначе!

— Анна Васильевна, а может, вы приляжете?

— Мамочка, сделать тебе чаю?

Можно. Прилягу. И чаю. Без сахара, с чем-нибудь сладким. Спасибо.

Уже в другой комнате, лежа в слишком мягкой постели и разглядывая обои в стиле «арт-нуво», я пыталась сообразить, где я все-таки нахожусь. На мне надето то самое платье в цветочек. Дочки обе мои, тут без вариантов. Оксана, опять же. И Илья Александрович, мой бывший супруг, по-видимому, где-то рядом.

Но…

«Илья — не супруг, — отчетливо раздалось в голове. — Он даже после смерти жены не удосужился узаконить наши отношения. Илья — подлец и мерзавец».

О как!

Оглядевшись, я обнаружила в углу большое зеркало на золоченых ножках. Поднялась с постели, уставилась на свое отражение. Блин. Это не я. Или я. Но неправильная, не такая, как в жизни.

Во-первых, я моложе, чем была… неопределенное время назад. И это странно. Вот если бы я стала старше, это понятно. Но время повернуть вспять никому не дано. Сколько мне лет на