Ночь разрушений - Дженни Бассетт

ребёнок не должен видеть такую жестокость — тем более тот, в ком она уже кипит внутри. Что станет с этими дракончиками, когда они повзрослеют? Как они вообще смогут научиться контролировать эту часть себя, если мы толкаем их прямо к ней? — Халед вздохнул, когда младшее подразделение исчезло из виду, и будущее казалось не менее мрачным при холодном дневном свете, чем накануне ночью. К счастью, его фаталистические размышления были прерваны появлением его спутников.

— Взбодритесь, вы двое. Последнее, что нужно этому лагерю, — ещё больше ворчливых стариков. — Бодил свалила свой впечатляющий набор оружия на землю у их ног и выпрямилась, толкнув плечо Аларика. — Или ты просто всё ещё дуешься из-за того, что мы возвращаемся домой, в Ллмеру, а ты застрял здесь?

— Поменьше про «стариков». И я не дулся. — Аларик нахмурился.

Халед не позволил своему взгляду задержаться на Зефире, когда она остановилась рядом с ним — подвиг, ставший поистине трудным из-за дорожной кожаной одежды, прилипавшей к ней словно вторая кожа.

— Три столетия вполне считаются старостью. И да, ты определённо дулся, — съязвила Эра, прежде чем нырнуть в кучу оружия Бодил. — Эй! Сраная воровка, я это уже несколько дней ищу.

Бодил даже не попыталась вернуть кинжал, который Эра быстро сунула в свою портупею, хотя Халед не совсем понимал, как у неё вообще находится место ещё для какой-нибудь стали.

— Три столетия — это опыт, в отличие от новичка каких-то жалких пятидесяти лет. Тебе повезло, что ты не застряла в младшем подразделении, — парировал Аларик, усмехнувшись и скрестив руки на груди, отчего мышцы вздулись под тёмной боевой туникой, которую он всегда носил чуть-чуть слишком тесной. Из всех пороков, к которым были склонны драконы, тщеславие меньше всего беспокоило Халеда в его подразделении.

Эра щёлкнула пальцами и сотворила танцующее пламя, заставив его изящно кружиться вокруг её пальцев и подниматься вверх по руке.

— Ну, если я могу делать такое, будучи всего лишь новичком, мне не терпится увидеть, что я буду творить через три столетия. Как у тебя с тонким контролем, Аларик? Или ты больше не пробовал с тех пор, как у тебя отросли брови?

— Ему нельзя. Мастерам надоело каждый раз заменять его палатку. — Зефира ухмыльнулась. — Он получил письмо.

— Я сказал тебе это по секрету! — возмутился Аларик. — Ты—

— Хватит, — усмехнулся Халед, перебивая ответ Аларика и гасив пламя Эры взмахом руки. Девушки могли бы мучить Аларика весь день, если бы он позволил, а им нужно было отправляться, если они хотели добраться до Ллмеры до наступления ночи. — Бодил, поторопись и закрепи всё это на себе. Построиться.

Зефира приподняла одну бровь и отсалютовала ему с дерзкой усмешкой, прежде чем направиться через поле. Он украдкой оглянулся на остальных, но они, похоже, были слишком заняты, помогая Бодил, чтобы что-то заметить.

Они заняли позиции, позволяющие совершить превращение, и интуитивно потянулись к своей магии.

— Знаешь, — Халед прищурился на Аларика, слегка склонив голову набок, — я не уверен, что твои брови не отросли немного криво.

Хохот Эры утонул в дымке магии, когда они одновременно совершили превращение, расправили свои огромные крылья и взмыли в небо.

Ллмера никогда не переставала захватывать дыхание Халеда. Не имело значения, сколько раз он видел раскинувшийся внешний город, покрывающий одинокую гору, выступающую из моря, и сколько раз он влетал в одну из многочисленных расщелин, через которые летающие артемиане могли попасть во внутренний город. Его всегда поражало её великолепие.

Четверо из них приготовились к посадке, когда солнце уже клонилось к закату, и оранжевый свет неба освещал калейдоскоп жизни, теснившейся в бедных кварталах внешнего города столицы. Даже с этой высоты Халед без труда различал снующих артемиан всех форм и размеров на узких улицах, зажатых между возвышающимися каменными зданиями; каждый дюйм пространства на их гористом острове был заполнен и кипел жизнью. Но эта часть города не принадлежала ему; обычное население занимало внешний город, тогда как внутренний город был отведён для знати. А ничто не было благороднее драконов.

Никаких сигналов не потребовалось, чтобы их позиции изменились и выстроились в посадочную формацию. Они летали вместе так долго и тренировались так усердно, что их спуск в расщелину был безупречным; Халед и не ожидал меньшего от подразделения, принадлежащего мастеру пирокинетики. Они плотно прижали крылья и один за другим нырнули в расщелину, позволяя силе тяжести пронести их через узкое отверстие в лежащую за ним пещеру, распахнув крылья, чтобы поймать себя всего за одно биение сердца до того, как совершили превращение и приземлились на изношенный каменный пол в приседе.

Халед медленно выпрямился и глубоко вдохнул, наслаждаясь ароматом тысяч цветущих растений, заполнявших посадочную площадку, принадлежавшую его роду с тех самых пор, как Ллмера была впервые заселена. Птичье пение отражалось от каменных стен, и по мере того, как солнце продолжало заходить снаружи, цветочное буйство вокруг них само брало на себя задачу освещать пространство: каждый лепесток и каждый лист покрывался уникальными узорами биолюминесценции.

— Мы не смогли бы выбрать момент лучше, даже если бы старались, — выдохнула Зефира, поворачиваясь на каблуке, чтобы охватить взглядом великолепие пещеры.

— Это напоминает, за что мы сражаемся, — сказала Бодил, встречая взгляд Халеда с мрачной искренностью. Халед мягко кивнул, прекрасно понимая, что она имела в виду вовсе не борьбу за трон, а их собственную тихую жажду мира.

— Мне нужно привести себя в порядок перед встречей с нашим принцем. Вы трое можете быть свободны до конца ночи, — это было всё, что он осмелился сказать, не доверяя даже собственным залам настолько, чтобы говорить свободно. Не в Ллмере.

Эра взвизгнула и, подхватив Бодил и Зефиру под руки, почти потащила их к их собственным покоям. У каждого из его подразделения было своё пространство во дворце, принадлежавшем его роду. Его отец перевернулся бы в могиле от одной этой мысли, но прошло слишком много времени с тех пор, как Халеду приходилось заботиться о том, что отец думает о его решениях. К тому же это был его семейный дом, а его подразделение теперь было самым близким к семье, что у него осталось.

Зефира бросила на него взгляд через плечо, и на мгновение её лоб пересекла складка тревоги, прежде чем Эра потянула её вперёд. Халед проводил их взглядом, затем направился в противоположную сторону и начал подниматься по винтовой лестнице, вырезанной прямо в скале; его пальцы скользили по мягко светящимся цветам, свисавшим с перил. Они освещали ему путь, пока он