Ходячее недоразумение майора Попова - Кэти Свит

— Извините, — тушуется упираясь руками мне в грудь, чуть отталкиваясь и выпрямляясь.

Бросает на подругу встревоженный взгляд, затем переводит внимание на меня и смущается еще сильнее.

— Ничего страшного, — отвечаю успев взять контроль над нахлынувшими эмоциями.

— Девушки, садитесь на наши места, — вмешивается в разговор Тихомиров по-джентельменски предоставляя свое кресло.

Я вижу как он пускает слюни на блондинистую проблему и жажду ему втащить промеж глаз. Чтоб не повадно было засматриваться на чужое.

— Но мы бронировали здесь, — говорят хором с подругой и так же синхронно показывают на наши с Кисляковым места.

И если меня пересадить еще можно, то Саню… Дохлый номер.

Глава 5. Маша Елкина

— Лер, да не смотри ты так на него, — шикаю на подругу. Она не сводит глаз с моего нахала, только и делает, что смотрит на него. Её поведение меня дико раздражает, а ещё я боюсь быть замеченной в подсматривание. Подумает ещё, будто заинтересовал меня, возомнит о себе невесть что. — Дыру прожжешь!

— Ой, Машуль, он даже не заметит меня, — вместо того, чтобы последовать совету, небрежно отмахивается от моих слов. — Твой принц слишком занят беседой со своим соседом по креслу, — сообщает заговорщицки подмигивая, а меня прям корежит от её “твой принц”. Бррр.

— Как знаешь, — в простые слова вкладываю всё недовольство, которое испытываю, скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к иллюминатору.

А там…

Там такая красота!

Бескрайний голубой простор и подушка из облаков, от представленной картины невозможно оторвать глаза. Это нечто.

Вспушенная белоснежная перина покрывает пространство до самого горизонта, причудливые формы облаков напоминают различные предметы. Если присмотреться, то можно увидеть табуретку, крокодила и даже лицо.

Я даю волю фантазии и принимаюсь искать в причудливых формах знакомые очертания. А включив загруженные на телефон песни, погружаюсь в эмоции, позволяю знакомым мелодиям унести себя далеко-далеко. Откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза и растворяюсь в чувствах, что дарит любимая музыка. Абстрагируясь от окружающих, от нервозности из-за своего незнакомца, от навалившихся проблем.

Я живу моментом. Мигом. Мгновением.

Дышу полной грудью и ощущаю настоящее счастье, оно расползается по венам вместо крови и заставляет сердечную мышцу сокращаться чуточку быстрее, чем она это делает в обычной жизни.

Не замечаю как погружаюсь в сладостный сон, а после резко просыпаюсь из-за ритмичных и достаточно ощутимых толчков. Меня подкидывает в кресле наверх, я хватаюсь за ручки, чтобы не вывалиться.

— Что происходит? — перекрикивая стоящий вокруг нас грохот спрашиваю у Лерки. На подруге нет лица.

— Турбулентность, — поясняет сосед сзади.

Оборачиваюсь и поражаюсь ледяному спокойствию своего нахала. Он не переживает, он собран, только вот сконцентрирован на все сто.

Вокруг же истерят все без исключения. Кто-то даже наплевав на собственную безопасность, подскакивает с кресла и собирается бежать невесть куда.

Самолёт не на шутку трясёт, внутри все дрожит от страха, а сидящему позади меня наглецу хоть бы хны! Непрошибаемый нахал! Павлин напыщенный.

При всём своём нежелании, не могу признать, что такой разительный контраст накладывает определенный отпечаток и, к своему великому изумлению, я перестаю трястись как осиновый лист. Уверенность соседа сзади покидает сил и я отчего-то успокаиваюсь.

— Самолёт самый безопасный вид транспорта, — заключает с самодовольной ухмылкой.

На самом деле, ни он, ни его друзья не переживают. Они единственные, кто чётко соблюдает требования безопасности, остальные же почти все истерят.

— Зато если случается крушение, то погибают все без исключения находящиеся на борту, — нервно фыркаю и отворачиваюсь от мужчины.

Снова смотрю в окно.

— Машка, мне страшно, — Лера тянется ко мне и с силой сжимает мою руку. — А что, если мы разобьемся? Я не хочу умирать! Я ещё слишком молода!

— И красива, — подмечает сидящий сбоку от Лерки мужик.

Он из “этих” и его присутствие знатно меня нервирует. Но я стойко держу свое раздражение на коротком поводке и не подаю вид.

Мы скоро приземлимся, разойдемся в разные стороны и больше никогда друг друга не увидим.

— Благодарю, — кокетливо произносит Лерка, поправляя причёску.

Несмотря на откровенную тряску, ни один из собранных локонов, не выпал. Не к чему придраться, волосы лежат идеально. Подруга всегда так делает, когда хочет произвести на мужика впечатление и даже такому явлению как турбулентность, её не остановить.

— Валерия, — представляется игриво.

— Алексей, — произносит в ответ.

Тряска стихла, аварийное освещение отключили и самолёт снова летит в штатном режиме. Я выдыхаю, нацепляю наушники и ложусь спать.

— Ёлкина, подъём! — раздаётся над ухом бодрый голос подруги. С трудом разлепляю веки и спросонья смотрю на неё.

Мне требуется некоторое время, чтобы понять где мы находимся и что здесь делаем, в голове полный кавардак. Воспоминания обрушиваются на меня в одночасье и мне становится стыдно до секущихся кончиков моих длинных волос.

— Хватит дрыхнуть! Вставай давай! — не унимается Лерка. — Мы прилетели, — говорит нараспев.

— Уже? — ахаю и кошусь в иллюминатор, а там уже нет бескрайнего неба. Вместо него привычная человеку земля.

— Давай шустрее, нас ждёт машина. Мне водитель уже позвонил, он идёт нас встречать, — сообщает довольная тем, как складываются обстоятельства.

Мы покидаем самолёт и при помощи “рукава” попадаем прямиков в здание аэропорта, а едва выйдя из предполетной зоны, замечаем стоящего с табличкой старичка.

— Это за нами! Ура! — верещит Лерка и тут же ускоряет шаг. Мне приходится спешить следом, я ведь не хочу отстать и остаться одна.

Пока идём, ловлю себя на мысли, что ищу большую мужскую компанию. Но так и не нахожу.

Глава 6. Антон Попов

— Кислый, да ё-мое, — рычу таща на себе сослуживца. — Нафига было так нажираться в самом начале отпуска? До места не мог дотянуть?

— Так от тебе и ответил, — пыхтит идущий рядом со мной Димка. — Сане-ек, — говорит на повышенных и ощутимо хлопает Кислякова по щекам несколько раз. — Ноль на массу. Он овощ, а не человек.

— Да я вижу, — бурчу не скрывая своего отношения к подобным выходкам. Не одобряю и никогда не пойму нафига так делать.

Снять стресс, утопить печаль и сбежать от проблем можно тысячей и одним более грамотным способом. Нарезаться до невменяемого состояния самое последнее, что нужно делать.

Кисляков задолбал.

Благо хоть на протяжении всего полета храпел, а не распевал песни и не устраивал пляски. Этот, блин, может.

— Тяжелый капец, — подмечает Димка. — Погоди. Давай передохнем. Я запарился его тащить.

Останавливаемся, перехватываем Саню удобнее и продолжаем движение в сторону ожидающего такси.

— Ты со своей кралей хоть номерами обменялся? — интересуется как бы между