В плену безумия - Катерина Пелевина

парк, а потом в ресторан. В настоящий... Ни разу не была в ресторанах… Так круто… А потом мы гуляем, держась за руки, и я то и дело ловлю его взгляд. Тёплый, внимательный. Кроме того, он снова подарил мне цветы… Он слушает, когда я рассказываю о детстве, о том, как мечтала стать писательницей, но испугалась и пошла на филфак.

— Ты обязательно напишешь книгу, — говорит он уверенно. И я таю…

— У тебя голос, от которого мурашки.

Он смеётся…

— Это от холода. Ветер сегодня какой-то лютый. Не замёрзла?

Он тут же снимает куртку и накидывает мне на плечи. Ткань хранит его тепло, и я невольно прижимаюсь ближе. Как же он пахнет… Голову кружит от ощущений… Я всегда думала, что мой первый парень будет вкусно пахнуть… Другого и не хотела… Я так хочу остаться наедине где-нибудь…

— Так лучше? — спрашивает он, обнимая меня за плечи.

— Намного, — шепчу я.

В этот момент мир сужается до точки… Его рука на моей талии, запах куртки, тихий смех где-то вдалеке. И я думаю: «Вот оно. То самое, о чём пишут в романах»…

Но когда Глеб довозит меня домой, я снова ощущаю эту трещину в идиллии…

Ведь тут, как всегда, гром. Родители снова спорят. Голос отца резкий, мамин ещё хуже... Срутся по поводу и уже… Достали уже. Я закрываюсь в комнате, но стены тонкие, и фразы пробиваются, как осколки:

— …ты никогда меня не слышишь! Ты можешь оторвать жопу от дивана! Всё бы играл в свои сраные игры!

— …а ты только и умеешь, что обвинять! Я за весь день впервые присел, заебала!

Раньше я бы сжалась в комок, пытаясь заглушить этот шум. Раньше я бы думала: «Это из-за меня. Я недостаточно хорошая дочь, недостаточно умная, недостаточно… всё остальное». Дети часто винят себя в скандалах родителей…

Но сегодня… Я достаю телефон, открываю наш чат с Глебом и перечитываю его последнее сообщение…

«Если захочешь поговорить — я тут. Даже если просто помолчать вместе».

И вдруг я понимаю, это не моя вина, что они постоянно собачатся. Это их история, а моя — другая. Моя пахнет кофе, розами и его улыбкой…

Другим вечером Глеб снова подвозит меня домой... В машине тихо играет что-то спокойное, за окном — огни города, размытые дождём… А мне так хорошо, я буквально свечусь изнутри, как лампочка… Надеюсь, он видит это и понимает… Я так хочу, чтобы он уже обозначил всё между нами…

— Спасибо за день, — говорю я, когда он останавливает машину у моего подъезда. — Это было… идеально.

Он поворачивается ко мне. В полумраке его глаза кажутся ещё темнее, глубже. Какой же красивый… Безупречный… И сердце рядом с ним бьётся всё сильнее…

— Ты всегда так говоришь, — улыбается он. — «Идеально». А я думаю: «Как мне повезло»…

Я молчу, потому что слова вдруг застревают в горле. Но уже не могу… Не могу в таком подвешенном состоянии!

— Глеб…

— М?

— Что ты чувствуешь… Ну… В смысле… Я… Тебе… Кто?

— А ты сама не понимаешь?

— Нет… В смысле… Ты считаешь меня своей девушкой? — спрашиваю неловко, и у самой горят щёки… А он усмехается, медленно наклоняясь, и я чувствую его дыхание на своих губах…

Первый поцелуй, как удар тока, но мягкий, тёплый. Его губы нежные, осторожные, будто он боится спугнуть. Я обнимаю его за шею, и мир на секунду замирает. Господи, какой эффект… И какой он на вкус… С ума можно сойти… М…

Как хорошо…

Я впервые так целуюсь. С наслаждением. С ощущением, как живот закручивает в воронку… Так приятно рядом с ним. Так хочется ещё больше…

Когда он отстраняется, я вижу в его глазах то же изумление, что и в своём отражении в зеркале.

— Я ответил на твой вопрос? — улыбается и касаюсь ямочки на его щеке… Тону в его зелёных глазах…

— Я… — начинаю я, но он мягко касается моего пальца.

— Ничего не говори. Просто знай, что это было моё «идеально».

Боже, Боже, Боже… Мы сладкие как сахарный сироп!

Я выхожу из машины и ноги подкашиваются. На пороге подъезда оборачиваюсь, он всё ещё смотрит на меня, улыбаясь…

Я машу ему… По-дурацки мило… И он отправляет мне воздушный поцелуй…

Поднимаясь по лестнице, я прижимаю пальцы к губам. Они всё ещё помнят его прикосновение…

Я горю от этого парня… Спасибо, Господи, что мне так повезло…

Глава 4

Алёна Вишнякова

Я просыпаюсь посреди ночи от того, что снова и снова прокручиваю в голове его поцелуй… Губы до сих пор помнят тепло, а в груди такое странное, пьянящее ощущение, будто я приняла какое-то запрещенное вещество…

Ворочаюсь, натягиваю одеяло на плечи, но сон не идёт. В темноте комнаты его образ становится ещё ярче… Обворожительная улыбка, пальцы, легко касавшиеся моей щеки, дыхание… Колючее, мужское, провоцирующее…

Сама не понимаю, как проваливаюсь в сон с мыслями об этом...

А ранним утром просыпаюсь от вибрации телефона. Экран загорается в полумраке комнаты, завешенной плотными шторами, и я, ещё не до конца очнувшись, тянусь к нему…

«Привет. Хочешь сегодня в гости?».

Сердце делает кувырок. Перечитываю сообщение, и сон как рукой снимает. Сегодня. Он хочет, чтобы я пришла к нему. О, Боже!!! Боже, Боже!

«Привет, хочу».

«Хорошо… Заберу тебя в три. Нормально?».

«Да, чудесно».

Смотрю на часы, время только девять утра. Суббота... Впереди целая вечность до трёх. В голове теперь паника… Что надеть? Что сказать? Что мы будем делать? А если… Да нет, он хороший… Он же понимает, что так скоро я не смогу, да? Но как же хочется посмотреть его квартиру…

«Глеб, но я тут подумала… Ты же понимаешь, что… Ну, что… У меня не было».

Он тут же присылает удивленные смайлы.

«Алён, я тебя просто в гости позвал… Мы только поцеловались».

«Ну да… Да. Извини».

«Не бойся меня».

Вот я дура, а… Тупица…

Я же даже поцеловать его вынудила… Фактически будто наехала, чтобы сделал это… Блин.

В результате я слишком долго кручусь у зеркала. Выбираю джинсы, которые не выглядят нарочито небрежно, и свитер — не слишком строгий, но и не вызывающий.

Не хочу видеться с родителями. Стараюсь незаметно прошмыгнуть, когда он приезжает за мной… вообще ничего не хочу рассказывать…

Он встречает меня у подъезда… В простых джинсах и толстовке, но даже так выглядит так, что у меня перехватывает дыхание.

Его машина каждый раз смотрится слишком внушительно рядом с нашим скромным двором.