Измена. Добейтесь меня заново - Tommy Glub

— Я с кем говорю?! — снова нагло обращается муж и делает шаг к Адаму.

— У меня не варежка — для начала, но если ты сейчас раскрываешь именно её, то лучше, и правда, закрой, — его губы искривляются в мимолётной усмешке. — Это он тебя обидел? — спрашивает у меня, обернувшись.

— Адам, не лезь, — шикаю на бывшего. Не решаюсь смело выставить их обоих за дверь. Ссора набирает обороты и несётся вперёд нарастающим снежным комом.

— Всё ясно, — пожимает плечами Раевский. — Жена — верная, принципиальная, любящая, а муж — изменщик и лгун. Так ведь? — серые глаза пронзительно стреляют в Севу. Как обычно, Адам попадает точно в цель. А я ведь ему ничего не сказала… — Когда у самого рыльце в пушку, решил надавить на то же самое…

— Слышь ты! — Всеволод приближается к Раевскому почти в плотную. — Пургу-то не неси!

— Перестаньте! — выкрикиваю, сжав кулаки. — Как маленькие дети! — твержу рассерженно. — Адам, одевайся и уходи. Наши отношения — не твоё дело, — прожигаю красивую и мощную спину взглядом.

— Я лишь хотел тебе помочь, — произносит бывший и вдруг добавляет, вновь скрываясь в ванной: — прости. Если что-то будет нужно… — он живо одевается и, покопавшись в карманах, протягивает мне визитку, — вот мои контакты. Звони, пиши в любое время, — и пока Сева испепеляет мужчину победным взглядом, Адам прощается и выходит из квартиры, хлопнув дверью.

Понятно, обиделся. Но сейчас он — лишь моё прошлое, неожиданно появившееся в настоящем. Пусть обижается сколько хочет. А вот Сева… Почти прошлое. И сначала мне нужно разобраться именно с ним.

Стоит нам остаться наедине, как в горле встаёт ком. Я сотню раз думала, как начать этот чёртов разговор, но так и не пришла к нормальному варианту. Муж улыбается мне, видимо, ожидая поздравлений, а когда не слышит их, его улыбка меркнет, и он говорит:

— А я с работы приехал пораньше… Думал, вечер с тобой проведём. А ты тут. С этим, — кивает на закрытую дверь. — Кто он такой? Вы спите? — так спокойно спрашивает…

Изгибаю бровь в недоумении и откладываю визитку в сторону. И правда, когда сам изменил, лучший вариант — уличить в этом другого, чтобы неповадно было. В этом Раевский прав. Да и куда, собственно говоря, подевались те слова мужа? «Ах, ты ж, стерва», кажется. Почему наглый наезд не продолжился, когда Адам обвинил его в измене? Ответ прост. И я его уже знаю, видела своими глазами.

— Как Марина? — спрашиваю в лоб, складывая руки на груди. Слежу за его испугом, а потом нервным смехом.

— Зачем тему переводишь? Причём тут мой секретарь? Как бы ты к ней не ревновала, она же не у нас в квартире, — отговаривается быстро, намекая на былое присутствие Адама здесь. — Ты мне лучше расскажи, чем вы занимались.

— Я объясняться перед тобой не собираюсь, — хмыкаю уверенно. — Нечего юлить, я всё знаю о вас с очаровательной Мариной. Она, конечно, получше Виолы. От красотки ты в восторге! Но и она не промах. Слушай… А ты ей сверхурочные платишь? А то ведь трудится и на тебя, и под тобой, — меня, кажется, понесло. — Сев, ты просто-напросто спал с ней, а вечером возвращался ко мне, шепча нежности! Какой же ты… Двуличный кобель!

— Ты что, поверила словам этого мужика? — Сева предпринимает попытку ещё раз выкрутиться. Он даже не понимает, что я всё это видела собственными глазами.

— Причём тут он, Сев? Здесь я и ты. Я приходила к тебе в офис сегодня, — ударяю правдой в глаза. Муж ошарашенно смотрит на меня, не веря своим ушам. — Так что видела вас с Мариной на твоём столе. Ты особо и не прятался, видимо. Все двери открытыми оставил. Хорошо она тебя с днём рождения поздравила? А?

Хлёсткая пощёчина ударяет щёку. Никогда и подумать не могла, что мой любимый и родной поднимет на меня руку. Да, это всего лишь пощёчина… Только как она отрезвляет и открывает глаза на происходящее! Вновь вспоминаю, что Сева говорил Марине, и поднимаю на него взгляд.

— Ви, прекрати, — отрезает Всеволод, морщась. Настолько злой и разъярённый взгляд я никогда у него не видела. Карими глазами осматривает меня с ног до головы, а затем отворачивается. В словах ни сожаления, ни раскаяния. Именно это и бьёт больнее, чем пощёчина. — Ты и сама не такая уж белая и пушистая, какой хочешь казаться. Иначе не было бы этого мужика в нашем доме. Почему не призналась, что тоже мне изменила? Я бы тебя простил.

В шоке смотрю на Севу и касаюсь горящей щеки. Что он несёт? Простил меня? За что?! Я думала, он хотя бы попросит прощения, скажет, что был не прав, что любит меня… Возможно, тогда мы смогли бы сохранить наши отношения. Но вместо этого мой муж решил обвинить меня. Может, я ещё виновата в том, что он мне изменил?

— Прекращаю, — отчеканиваю холодно. — Сегодня я ухожу. Но, когда вернусь утром, тебя тут быть не должно, — разворачиваюсь, чтобы пойти собираться, как чувствую на своём запястье твёрдую мужскую хватку. — На днях я подам на развод, — добавляю резко.

— В смысле? — спрашивает Сева, разворачивая меня к себе. — Какой развод? И ты что, выгоняешь меня из собственной квартиры? — забавно, что он переживает только об этом…

— Она наша , а не твоя.

— Не-ет, дорогая, — тянет он, — квартира моя. Я её покупал на собственные деньги.

— Мы покупали её на общие деньги. Или забыл, какую сумму нам одолжили мои родители? Между прочим, я возвращала им долг сама, — дёргаю руку, только муж сжимает запястье ещё сильнее. — Пусти, — шиплю на него, — я ухожу от тебя.

— Кто тебе поверит? — интересуется мужчина, хищно улыбаясь. — Документов, подтверждающих это, нет.

— Какая разница? — спрашиваю в лоб. — Это всё, — обвожу взглядом пространство, — совместно нажитое имущество в браке. Твой бизнес в том числе.

— А! Ты решила и сюда руки засунуть! Сука! — разъярённо вскрикивает муж и уже заносит свободную руку для удара.

Зажмуриваюсь и успеваю вскрикнуть от страха, как в дверь неожиданно кто-то звонит. Муж останавливается и оборачивается, грубо спрашивая:

— Кто это?

— Н-не знаю, — испуганно пищу, открывая глаза.

Сева, с силой оттолкнув меня на диван, хмурится и идёт открывать дверь незваному гостю, которым оказывается Раевский. Благо только, что моё падение обошлось лишь ударом локтя о подлокотник. А так бы Адам уже влетел сюда как угорелый.

— Опять ты? — нагло возражает мужчина.

— Опять я, — передразнивает Адам. — Прошу прощения, — его “извинения” звучат