Любимая злодейка третьего принца - Нинель Мягкова

Ну, почему бы и нет?

Гуангмин спал крепко, не шевелясь более. Только бока вздымались и опадали под тонкой тканью нескольких халатов. От него не пахло болезнью, как я ожидала подсознательно. Ни травами, ни лекарствами. Сандал, мускус и терпкая нотка белого перца.

Извернувшись так, чтобы не отлежать руку, я пристроилась за спиной его высочества и умиротворенно вздохнула.

Пусть не покормили, зато хоть высплюсь.

Глава 3

Пробуждение вышло резким и болезненным.

Меня сдернули с ложа и уронили на каменный пол.

— Да как ты смеешь, мерзавка! — прошипел разъяренный женский голос, и спину обожгло хлестким ударом.

С трудом соображая со сна, я извернулась, закрывая рукой голову, и едва удержала рвущееся с пальцев… что-то. Совершенно точно смертоносное и жуткое. Вроде «иссушения», после которого неизвестная гадина должна была хрусткой мумией осыпаться на пол.

В подсознании бились две мысли.

Спасти себя.

И не выдать свою магию.

К счастью, второго удара, после которого я, скорее всего, сорвалась бы, не последовало. Свистнувший в воздухе кнут ударился обо что-то твердое.

— Матушка, что вы себе позволяете? — голос Гуангмина был поистине ледяным.

Уж я понимаю, о чем говорю.

— Эта тварь втерлась к тебе в доверие и пробралась в постель! Настоящая гадина! — прошипела незнакомка.

Я осторожно повернулась так, чтобы видеть говорящих. Принц привстал на своем ложе — достаточно, чтобы перехватить кнут, что сейчас обмотался вокруг его запястья. Кожа под петлями покраснела и припухла — удар был сильным. Мне бы не поздоровилось.

— Уважаемая госпожа Хэйлинь. Для начала это я ее заставил лечь со мной, — терпеливо пояснил Гуангмин, не делая попытки освободиться. — После того как лекари проявили свою некомпетентность и не сумели вернуть мне магию, стоит попробовать любые методы, даже самые спорные. Вы так не считаете?

— Но это же… неприлично! — возмутилась статная дама непонятного возраста.

Если она мать этого мужчины, ей как минимум за пятьдесят. Но гладкое, без единой морщинки лицо и сияющая фарфоровая кожа не позволяли дать и тридцати. Может, они здесь живут дольше? Было бы неплохо.

Смысл беседы дошел до меня с опозданием.

Я теперь совратительница получаюсь?

Ну, в каком-то смысле госпожа Хэйлинь права. Я в гробницу первой полезла и, по словам свидетелей, как раз за званием наложницы. Не поспоришь.

— И что? — хмыкнул Гуангмин. — Чего стоят приличия, если ваш сын может вернуть себе силу?

— Может?

Взгляд, который бросила на меня дамочка, мне не понравился. Хищный, собственнический, расчетливый. Будто я свежая рыба, которую нужно срочно освежевать и съесть, пока не протухла. Поскорее.

— Лекари сомневаются, но такая вероятность есть, — уклончиво протянул принц.

— Тогда что вы здесь делаете? — всплеснула руками заботливая матушка. — Перебирайся обратно в свой флигель, лечись! Я уже и надежду всякую потеряла, надо же. Мой сын все еще способен стать наследником…

Тут она осеклась, чем немало меня заинтриговала.

Наследником чего? Престола? А что, без магии им не стать? Для управления страной вроде мозги нужны, а не цирковые трюки. Ну, не мне решать.

Мне бы уцелеть.

— Ваше предложение вполне разумно. Пожалуй, я и правда вернусь в покои. Пребывание в артефакте более не влияет на мои способности. А значит, лежать в нем бесполезно.

Судя по гримасе, с которой принц выпрямился, спина и у него затекла.

А у меня еще и ныла. Удар пришелся вскользь, вряд ли сломаны ребра, но дышать все равно тяжело.

— Следуй за мной, — приказал Гуангмин и бодро зашагал прочь.

Я соскребла себя с пола под внимательным взглядом матушки, поклонилась ей на всякий случай — очень уж строго она смотрела — и посеменила следом.

Маршрут мне был уже знаком.

Я держалась на три шага позади принца и лихорадочно раздумывала, что предпринять. Сбежать невозможно — мы в сердце дворца, что охраняется как настоящая сокровищница.

Отказать его высочеству?

Из груди вырвался нервный смешок.

Уже понятно, что спорить с Гуангмином себе дороже. Пока я покорна и покладиста, он довольно мягок и даже защищает. Но стоит мне проявить неуважение или несогласие — привет, темница. Судя по тому, что я успела услышать от служанок, третий принц парень простой.

Воспитан в казарме, вырос в армии.

Неповиновение карается смертью и вот это все.

Остается тихо надеяться, что ничего неподобающего он не потребует. За руку подержать — от меня не убудет.

Переступив порог покоев, принц бегло огляделся. Откуда-то со стороны споро подскочил слуга из старших. Я его прежде не видела.

— Прикажете подать ванну, ваше высочество? — услужливо осведомился он. — Принести напитки? Позвать танцовщиц?

— Что празднуем? — лениво осведомился Гуангмин, но от его тона у меня снова поползли мурашки.

— Ну как же… вы вернулись! — заблеял слуга, растеряв подобострастность и погружаясь в тихую панику.

— Я вернулся, чтобы дальше проходить лечение. Праздновать пока что нечего. Прочь пошел.

И после короткой паузы добавил в спину бедолаге:

— А ванну подай.

Я сглотнула, догадываясь, что сейчас произойдет.

Угадала.

Принц принялся раздеваться.

Мысли заметались вспугнутыми птицами.

Что мне положено делать?

Смотреть или отвернуться?

А может, вовсе помочь?

Хоть бы указания какие дал, шуршит халатами и молчит себе.

Опасаясь проявить инициативу, я застыла изваянием, наблюдая расширившимися глазами, как с широкой спины его высочества спадает одно одеяние за другим. Плотныйалый, вышитый золотой нитью шелк, еще один — гладкий, более темный слой, и еще — с тончайшими полосами, расходящимися от солнца в центре спины — уже почти черный.

Звякнули застежки пояса.

Я и не представляла, что на мужчине столько слоев надето. Хотя могла бы, на мне, служанке, не меньше трех. А уж аристократам точно побольше полагается.

Совершенно черная нижняя рубашка упала на пол.

Из соседней комнаты выскочили слуги и повалил пар. Воду подготовили быстро, не иначе магией.

Я не могла оторвать взгляда от испещренной шрамами смуглой кожи.

Будто картина, написанная опытом и прожитым временем.

Особенно яркий рубец протянулся поперек лопаток, будто перечеркивая мужественную фигуру пополам.

Узкая талия, четкие линии мышц, что слегка уменьшились, но не растеряли былого величия. Выступающий позвоночник цепочкой косточек устремляется вниз — туда, где начинается пояс штанов.

Принц скрылся за ширмой. Послышался тихий плеск.

Из груди вырвался судорожный вздох.

Гуангмин пощадил мою скромность и не разделся до конца.

Или же ему плевать и так привычнее мыться? Как в походе, чтобы в случае внезапной атаки не сверкать голым задом на врага.

Я похлопала себя ладонями по щекам, приводя в чувство. И что,