Мажор и заноза. Нам нельзя - Ника Княжина

разрушенная жизнь станет ещё хуже, превратится в выжженную пустыню. Они придут на это пепелище и потопчутся на том, что ещё осталось от меня. Вотрут в грязь, чтобы я больше никогда не рыпалась, чтобы окончательно и бесповоротно… разбить меня.

Ноги сами несут меня по коридору, пока я не подлетаю к окну в торце этажа. Упираюсь лбом в холодное стекло и пытаюсь перевести дыхание. Жадно ловлю воздух, пытаясь унять дрожь в теле.

В голове звучат отголосками их гадкие, страшные слова, липкое прикосновение Ярослава к моей щеке, обещание устроить мне ад.

– Эй, ты как?

Я резко оборачиваюсь, чуть не налетев на Яну. Рыжие кудряшки её волос растрепались, словно она тоже только что пробежала марафон. Она изучает меня, прищурив глаза.

Надо же, не забыла меня, да ещё и подошла. После того, как увидела, что я – ходячий багаж проблем в виде этих несносных мажоров.

– Выглядишь так, будто только что с поезда свалилась, – продолжает она, нахмурив брови. – Что они сделали? Запихнули в шкаф? Угрожали выкинуть из окна? Или… сексуальное рабство пообещали?

Я передёргиваю плечами, ощущая, как по коже бегут мурашки. Фу! Какая же мерзость. Надеюсь, что на это их гнусные угрозы не распространялись. Хотя… Кошмар, они ведь не дойдут до такого?!

Делаю глубокий вдох, стараясь успокоиться, и натягиваю на лицо маску безразличия. Самую ненадёжную маску в мире. Ту самую, которой я научилась за последние несколько лет, постоянно оказываясь под прицелом камер и внимания толпы.

– Всё нормально, – выдыхаю я, и голос звучит на удивление ровно. – Просто… припугнули. Решили, что со мной можно играть в дурацкие игры. Обещали веселье.

– Ага, вижу, – фыркает Яна. – И как, ты готова к веселью?

– Как видишь, только об этом и мечтаю, – горько усмехаюсь, но быстро беру себя в руки. – А что у тебя за тёрки с ними? Кажется, ты их тоже недолюбливаешь.

Яна пожимает плечами, её взгляд становится острее. Она смотрит сквозь меня, словно видит что-то, чего я не вижу. Вспоминает свои стычки с братьями?

– Да они ко всем так, – обтекаемо говорит. – Любят потешить своё ЧСВ, самоутвердиться за чужой счет. Но с тобой… это что-то личное. Чувствуется.

Я морщусь, опуская взгляд в пол.

– Наши семьи… не дружат, – бормочу, тоже не планируя вдаваться в подробности.

Яна, к моему удивлению, не начинает докапываться, чтобы выяснить что там у нас произошло. Это… неожиданно приятно.

– Ладно, пошли, – она кивает в сторону коридора, где постепенно стихает шум. – Следующая пара в другом крыле. И вообще, ты как, есть будешь? А то у меня с собой два бутера. Я та самая бедная студентка, которой даже на кофе надо искать копейки. Через пару можем устроить обед.

Я усмехаюсь и немного расслабляюсь. С деньгами проблем нет… Брат обеспечивает все мои потребности и даже больше, хоть мне неловко за этот момент. Поэтому я стараюсь экономить то, что он мне скидывает на карту, складируя деньги на сберегательный счёт.

Всё-таки… случившееся научило меня одному. В жизни может произойти совершенно любая хрень, а ты будешь к этому не готова. Так что нужна финансовая подушка. Даже если у тебя крутые родственники.

Мы проводим остаток пар вместе с Яной. Она болтает о преподавателях, о самых строгих и самых «спящих», показывает, где тут лучший кофе (и всё-таки она его покупает, когда получает зарплату в кафе, Яна уже работает!) и где лучше всего отсиживаться, чтобы не привлекать ничьё внимание.

На большой перемене мы как раз устраиваемся на широком, холодном подоконнике в конце коридора, где почти не ходят студенты. Мы скрыты от любопытных глаз большими зелёными друзьями в горшках.

Яна протягивает мне один из бутербродов, завернутый в помятый пакет.

Кофе купила я. Уговорила, хотя Яна отмахивалась, отнекивалась и пыталась засунуть свои деньги мне в руку. Но я тоже умею быть настырной, когда дело касается возможности отплатить добром.

– Ты в общаге живёшь? – спрашивает Яна, с аппетитом откусывая свой бутерброд, и крошки падают ей на колени.

Я киваю, пробую бутерброд, и с удивлением обнаруживаю, что хлеб с маслом, сыром и колбасой – это именно то, что мне сейчас нужно. И вообще… как же я проголодалась на нервах! Я бы таких штук пять слопала сейчас, чтобы успокоиться.

– Я тоже. В какой комнате?

– Двести семнадцатая.

– Это на этаж ниже меня, я в триста двадцать пятой! – оживляется она. – А с кем ты там живёшь? Вроде там, на втором, старшекурсники