Бывшие. Голос из прошлого - Галина Колоскова

— Мам, ты сегодня какая-то странная, — заявляет Данил, влетая на кухню. — И глаза у тебя красные. Ты плакала?

Отворачиваюсь, переворачиваю оладушек.

— Нет, просто не выспалась, родной. Садись, сейчас всё будет готово.

Он садится за стол. Цепкий, внимательный взгляд не отпускает меня. Дети всегда чувствуют фальшь. А во мне сейчас всё кричит от боли, смятения, лжи.

Я подаю ему тарелку с оладьями, наливаю чай. Сын ест с аппетитом, болтая ногами. Смотрю на него и вижу в нём Клима. Не того, который нас предал, а того, о котором говорил ночной голос.

Сомнения, как ядовитые ростки, уже пустили корни глубоко внутри. Они разрывают меня на части. А если Клим говорит правду и всё было именно так? Письма… фотографии… Каролина… О, Боже! Каролина! Она всегда была рядом. Утешала, когда я рыдала у неё на плече. Говорила гадости о Климе, подливая масла в огонь. Она помогала мне съехать после ссоры с ним, нашла квартиру в Подмосковье и всегда была в курсе всего.

От одного предположения о предательстве лучшей подруги мурашки бегут по коже.

Призывно звенит смартфон. Вздрагиваю, как от удара током. На экране — имя, вызывающее тошноту. КАРОЛИНА.

Смотрю на гаджет, как кролик на удава. Он гудит, не умолкая. Настойчиво. Я не хочу брать. Не могу с ней говорить. Не сейчас.

— Мам, тебе звонят, — Данил, с любопытством разглядывая моё побледневшее лицо.

Смартфон умолкает. Я выдыхаю. Но через секунду он снова начинает звонить. С ещё большим упорством.

С трудом поднимаюсь со стула, выхожу в коридор, зажимая дрожащий прямоугольник в руке. Произношу неуверенно, сипло:

— Алло?

— Марин! Наконец-то! — её голос, обычно сладкий, приторный, сегодня кажется пронзительно-резким. — Я всю ночь пыталась тебе дозвониться! Где пропадаешь?

— Я работала, — бормочу, прислонившись лбом к холодной стенке прихожей. — Ночной эфир.

— А-а-а, ну да, твои душевные стенания, — в её голосе сквозит насмешка. — Слушай, я тут кое-что интересное услышала. Ты не поверишь!

У меня замирает сердце. Ничего не отвечаю.

— Моя подруга работает на твоём радио, — продолжает она с лихорадочной торопливостью. — Ну, знаешь, Лена из отдела рекламы. Так вот, она скинула мне запись ночного эфира. Не поверишь, кто звонил!

Я закрываю глаза. Всё. Началось.

— Клим! — она почти выкрикивает это имя, и в нём слышится неподдельная, злая истерика. — Представляешь? Клим! Звонил и разливал какую-то жалкую ложь в эфир! Нашёл же время, мерзавец!

— Каролина… — пытаюсь вставить хоть слово, но она не слушает.

— Ну, я же тебе говорила! — её голос становится пронзительным. — Я всегда говорила, что он — актёр. Лжец и манипулятор! И вот, пожалуйста! Решил успокоить совесть перед свадьбой! Да-да! Я слышала, он собирается жениться на какой-то мажорке из Москвы! Вот и решил переписать историю личной жизни! Сделать из себя невинную овечку! Только не вздумай вестись на его ложь, Марин!

Её слова обрушиваются на меня лавиной. Грязной, липкой, ядовитой лавиной. Свадьба? Невинная овечка? Переписать историю? Но в голосе Клима была настоящая, кровоточащая боль.

— Он всё перевернул с ног на голову! — Каролина говорит на одном выдохе. — Про какие-то письма и фотографии? Это смешно! Он сам тогда всё признал! Помнишь? А теперь истории рассказывает! Не верь ему, Марина! — в громком голосе слышится паника, которую она пытается скрыть за злостью. — Ни единому слову не верь! Он хочет снова втереться к тебе в доверие и бросить! Или, того хуже, узнал про Данила и решил отобрать его у тебя! Он очень богатый! У него связи! Он сможет!

Колени подкашиваются. Медленно сползаю по стене на пол. Силы покидают меня. Её слова слишком знакомы. Они возвращают страхи, годами грызущие меня изнутри. Что Клим появится и отнимет сына. Что использует своё богатство и влияние. Каролина всегда умела бить точно в больное.

— Ты молчишь? — её голос резко меняется. В нём появляется подозрительность, холод. — Неужели успела ему поверить? Ты же не настолько наивна, Марина? После всего, что он сделал?

— Я не знаю, во что верить, — с трудом выдавливаю из себя.

— Как это не знаешь?! — она взрывается. — Он тебя уничтожил! Бросил с ребёнком в животе! Предложил тебе убить твоего малыша! Разве можно такое забыть, простить? Ты что, совсем с ума сошла от своей радиоработы? Очнись!

Грубые слова, как удары хлыста. Они должны ранить, вернуть меня в привычную реальность, где Клим — злодей, а она — верная подруга. Но что-то ломается. Слишком много злости и яда. Слишком настойчиво она пытается заткнуть мне рот, не даёт думать, сомневаться.

— Каролина, — говорю тихо, но уже твёрже. — Откуда ты знаешь, что он женится?

Она замирает. Заминка длится долю секунды. Но у меня отличный слух, я её улавливаю.

— Мне его знакомый рассказал. Деловой. Пересекаются с ним в бизнесе. Всё, Марин, мне пора бежать на встречу… — Она внезапно заторопилась, что кажется ещё подозрительнее. — Ты только пообещай, что не наделаешь глупостей и не будешь с ним связываться!

— Я ничего не обещаю. Мне нужно подумать.

— Марина! — её голос срывается в крик. — Клим уничтожит тебя! И Данила тоже! Одумайся!

Я не выдерживаю и сбрасываю вызов. Сердце колотится в горле. Смартфон тут же начинает звонить снова. Он раскалённым углём жжёт руку. Отключаю звук и отшвыриваю его в сторону.

Тишина. Слышно, как на кухне Данил допивает чай. Я сижу на холодном полу в прихожей, обхватив руками голову. Истерика Каролины, её попытки манипулировать не убедили меня, а открыли глаза. Она панически боится. Знает, что если я захочу докопаться до правды, то всё всплывёт.

Она всегда знала настоящую правду про снимки и письма. Знала и молчала. Поддерживала мою ненависть.

Поднимаю голову и утыкаюсь взглядом в зеркало, висящее напротив. На меня смотрит испуганная, заплаканная женщина с глазами, полными страха и… решимости. Сомнения кончились. Теперь мне нужны ответы.

Глава 4

Марина

Проходит три дня, которые кажутся вечностью. Три дня я живу словно во сне, на автомате выполняя привычные действия. Готовлю завтрак. Отвожу сына в садик. Иду на свою основную работу в маленький рекламный отдел местной газеты. Забираю сына, читаю на ночь сказку. Но внутри — постоянная, навязчивая трель, как от забытого включённого телевизора. Его голос. Его слова. И её — Каролины — истеричный, лживый шёпот.

Он живёт во мне, тот ночной звонок. В метро, в очереди в магазине, во время мытья посуды. Я вновь и вновь прокручиваю каждую секунду того разговора. И уверенность крепнет. Клим не лгал. В его голосе звучала искренняя, неприкрытая боль, которую не подделать.