Целуй, пока не поздно - Екатерина Мордвинцева

Но в пустоте иногда рождаются новые вещи.

Например, ярость.

Я подняла голову и вытерла лицо рукавом. Посмотрела на свои руки. Они дрожали — от слабости, от голода, от напряжения. Но они были моими. И я не собиралась сдаваться.

— Ты поклялась, — прошептала я себе. — Когда мать умирала, ты поклялась, что выживешь. Что бы ни случилось. Ты выжила тогда. Ты выживешь и сейчас.

Клятва шестилетней девочки, сказанная над горящей деревней. Я помнила каждое слово. Я повторяла их сотни раз в самые тёмные ночи.

Я — Сайфер, дочь Лии и безымянного отца. Я буду жить. Я буду сильной. Я никому не позволю сломать меня.

Райна сломала.

Но я была жива. И пока я жива, ничего не кончено.

Следующие три дня я почти не выходила из каморки. Я ела раз в день — похлёбку, которую тётушка Мара приносила за отдельную плату. Я спала урывками, потому что каждые несколько часов меня будила паника — я просыпалась и пыталась вызвать магию. Щит. Светлячок. Хотя бы искру.

Ничего.

На четвёртый день я поняла, что суточный срок, о котором говорил магистр, прошёл. Если бы дар мог вернуться, он бы уже вернулся. Каналы окончательно деградировали. Я стала нулём навсегда.

В этот день я впервые вышла на улицу не для того, чтобы купить еду, а чтобы найти работу.

Порт Кровавых скал был жесток к слабым. Я обошла пять таверн, два склада и одну конюшню. Везде мне отказывали.

— Ты слишком худая, — говорили мне. — Не потянешь.

— У нас нет места.

— Приходи, когда мускулы нарастишь.

— Девушка, идите торговать собой, тут для вас работы нет.

Я сжимала кулаки и шла дальше. Унижение — это не то, к чему можно привыкнуть. Но его можно перетерпеть.

На пятый день у меня осталось пятнадцать золотых. Тётушка Мара взяла ещё два за «проживание следующей недели», хотя мы договаривались на месяц. Она чувствовала, что я слаба, и начала поднимать цену. Это был бизнес, не благотворительность. Я не злилась.

Я просто понимала, что если не найду работу через неделю — буду спать на улице.

На шестой день я устроилась в порту грузчицей.

Хозяин склада, толстый мужчина с лицом, изъеденным оспой, посмотрел на мои руки, на мои плечи и усмехнулся.

— Тыщи две поднимешь?

— Попробую.

— Если уронишь — вычту из платы.

Он дал мне ящик с вяленой рыбой. Ящик весил, наверное, сорок килограммов. Когда-то, с магией, я поднимала в десять раз больше, даже не задумываясь. Сейчас мои мышцы закричали после первого же шага.

Я донесла ящик до телеги. Упала. Поднялась. Донесла второй.

За день я заработала пять медяков. Хватило на миску супа и ломоть хлеба.

За ужином тётушка Мара смотрела на мои стёртые в кровь ладони и качала головой.

— Ты не выживешь так, девочка. Ты не создана для этого.

— Я создана для того, чтобы выживать, — ответила я.

И пошла спать.

Так прошёл месяц.

Я превратилась в тень. Мои волосы, когда-то блестящие и густые, спутались в колтуны, потому что у меня не было денег на мыло. Мои руки покрылись мозолями и шрамами. Мои рёбра можно было пересчитать через кожу. Я спала по четыре часа в сутки и ела раз в день, потому что на большее не хватало.

Но я не сдохла.

Это было моим единственным достижением, и я цеплялась за него как за якорь.

На тридцать пятый день я возвращалась со склада мимо «Солёного глаза» и увидела на двери объявление.

Обычно я не читала объявления. В порту их клеили сотнями: «Ищу матроса», «Куплю краденое», «Сниму девушку на ночь». Но этот листок привлёк моё внимание, потому что он был написан на плотной, дорогой бумаге, а края были обрезаны фигурными ножницами — признак того, что автор не бедствует.

Я подошла ближе.

На листке было выведено каллиграфическим почерком:

«Богатому магу-вдовцу требуется няня для дочери.

Обязанности: присмотр за ребёнком 5 лет, обучение основам этикета, сопровождение на прогулках.

Требования: отсутствие магического дара (предпочтительно), грамотность, чистоплотность, терпение.

Оплата: золотом и защитой.

Обращаться в поместье «Стеклянный дом на утёсе», предъявить этот листок страже.»

Я перечитала объявление три раза.

Отсутствие магического дара — предпочтительно.

Предпочтительно.

Маг-вдовец ищет няню без дара. Почему? Обычно маги нанимали магов — чтобы няня могла защитить ребёнка, если что. А тут — наоборот. Искали нуля.

Такого же нуля, как я.

Пальцы дрожали, когда я оторвала листок от двери. Ветер с моря, холодный и влажный, взъерошил мои спутанные волосы. Где-то вдалеке кричали чайки. Свеча в фонаре у входа моргнула раз, второй — и погасла.

Я смотрела на листок, на эти слова — «золотом и защитой» — и чувствовала, как в груди, там, где раньше была пустота, начинает пульсировать что-то новое.

Не магия.

Надежда.

Я не знала, что этот листок подписывает мне смертный приговор. Или — дарует шанс на воскресение.

Я развернулась и пошла в каморку — собирать мешок.

* * *

Ту ночь я почти не спала.

Сидела на тощей кровати в каморке, прижимая к груди листок объявления. Свеча давно догорела, и единственным светом была луна, пробивавшаяся через зарешеченное окно под потолком. Сточная канава за стеной пахла так, что у неподготовленного человека заслезились бы глаза. Я привыкла.

Я вообще ко многому привыкла за этот месяц.

К голоду, который сначала был острым как нож, а потом превратился в тупое, ноющее чувство где-то под рёбрами. К усталости, которая стала моим вечным спутником, въелась в кости, сделала меня старой и разбитой в двадцать лет. К унижению — когда хозяин склада называл меня «доходягой», когда грузчики шлёпали меня по заду, когда я падала под тяжестью ящиков и никто не подавал руки.

Я привыкла быть нулём.

Но я не привыкла к тому, что кто-то ищет ноля. Специально. С предпочтением.

Пальцы скользили по шершавой бумаге. «Богатому магу-вдовцу требуется няня для дочери. Отсутствие магического дара — предпочтительно.»

Почему? Зачем магу няня без дара? Что он прячет? Что боится потерять?

В моей голове крутились сотни вопросов, но самый главный был другим: «У тебя есть выбор, Сайфер?»

Я оглядела каморку. Тюфяк с вылезающей соломой. Одеяло, которое я стирала в холодной воде, потому что на горячую не было денег. Мешок с тремя рубашками и отцовским кинжалом. На стене — пятна плесени. На полу — крысиный помёт.

Пятнадцать золотых осталось. На две недели, если тётушка