Бывшие. Любовь с осложнениями - Саяна Горская

Я закатываю глаза и плюхаюсь на диванчик.

— Спасибо, Рита. Теперь я знаю, кому нельзя доверять секреты.

— Какие от меня могут быть секреты, а? Я же маг дел сердечных!

— Ты кардиохирург. Это несколько иное.

— Да, я кардиохирург, и каждый день воочию наблюдаю бьющиеся человеческие сердца, — Расул лезет в шкаф на стене, достаёт пакет с печеньем. Философски взмахивает им в воздухе. — Ну, или не совсем бьющиеся. Там уж как повезет. Печеньки будете?

Ритка тянется пальцами в пакетик.

— Да уж, Титова, попала ты, — Расул откусывая печенье, небрежно стряхивает с груди крошки. — Хуже, чем работать со своей второй половинкой, может быть только работать с бывшей второй половинкой. Он же наверняка станет тебя терроризировать!

— Или полностью игнорировать, — добавляет Рита.

Расул тычет в её сторону крекером, мол, как же ты права.

— Точно! А это ещё хуже. Нет оружия страшнее полного игнора.

С раздражением закрываю лицо ладонями, пытаясь справиться с нарастающим ощущением тотальной беспомощности.

Мой тщательно выстроенный маленький мирок вдруг сдвинулся и накренился. Я больше не чувствую себя в безопасности.

После того, как я вошла в ремиссию, мне пришлось буквально учиться жить заново. Искать внутри себя опору, выстраивать надёжный фундамент.

Болезнь подкосила меня во всех смыслах, а тяжёлый разрыв с Богданом оптимизма не добавлял.

Стыдно признаться, но иногда я даже ловила себя на мысли, что не хочу без него…

Не хочу.

Но упорно вставала, расправляла плечи и снова и снова шла в свои страхи.

А теперь… Теперь снова смута и хаос.

Он так близко, на расстоянии вытянутой руки, но никогда не позволит мне к себе прикоснуться.

— Господи, вы только хуже делаете! Вы же друзья и должны меня поддерживать!

— Так мы поддержим. Конечно. Но это не отменяет того факта, что ты попала. Может, тебе перевестись по-быстренькому, м? Куда-нибудь, скажем, в Якутию?

Расул хмыкает, довольный своей шуткой, но его взгляд тут же смягчается.

— Ну что ты, Женька, не реви! Прости, глупость сморозил!

Машинально провожу рукой по лицу и с удивлением осознаю, что по щеке действительно медленно скатывается слеза.

Одна единственная, глупая, предательская слезинка.

Расул заваливается на диван рядом со мной.

— Ну всё, всё, Женёк, — вздыхает и, отложив печеньки, сгребает меня в свои неуклюжие объятия. Осторожно гладит меня по волосам, и я почти верю, что всё будет хорошо. — Тебе нельзя нервничать, забыла? Мы же врачи. Кому, как ни нам, знать о влиянии психосоматики, а?

Дверь сестринской с шумом открывается.

Мы втроём вздрагиваем, словно застуканные на чём-то противозаконном.

— Вот, Богдан Андреевич, комната отдыха для персонала. Такие есть на каждом этаже… — Олег Викторович широким жестом обводит комнату.

Руки Расула напряжённо сжимаются на моих плечах.

Ритка зависает с полным ртом крекеров, перестаёт жевать.

В дверях стоит Богдан.

Его неласковый взгляд скользит медленно по моему лицу, опускается ниже к плечам и сканирует нашу с Расулом недвусмысленную позу.

Чёрт…

Глава 5

Женя.

Мы с Расулом отскакиваем друг от друга, как две отрицательно заряженные частицы.

Чувствую, как пылают мои щёки от стыда, словно после нехилой пощёчины.

Кажется, даже воздух в комнате застывает неподвижно, изумлённый тем, как глупо я снова сама себя подставила.

Это дар, Титова! Это дар…

Мне хочется оправдаться и закричать, что это вовсе не то, чем кажется, но, чёрт возьми, как-то слишком много в наших отношениях этого «не то, чем кажется».

Хотя о чём это я?

Никаких отношений между нами нет. Богдан просто меня ненавидит.

Ненавидит, да.

Не нужно быть ясновидящей и уметь читать мысли, чтобы понять это. Ведь все его мысли на мой счёт совершенно красноречиво отражаются сейчас на его лице: нос чуть сморщен у основания, губа сложены в кривую линию. Взгляд прищуренный, колючий. И серые глаза сейчас — не меланхоличное осеннее небо, а стальное лезвие скальпеля, препарирующего меня наживую.

У Богдана такой вид, словно ему здесь нестерпимо воняет и его вот-вот стошнит.

Он даже не пытается скрыть презрения.

Холод, сквозящий в нём, проникает под кожу, буравит мясо и вонзается в кости.

И в моей голове не рождается ни единого сценария, в котором Богдан бы согласился выслушать мои сбивчивые объяснения насчёт прошлого. Ни единого.

— Как видите, Богдан Андреевич, всё здесь продумано для удобства и полноценного отдыха наших врачей, — наконец откашливается Олег Викторович, стараясь сгладить неловкость.

Он знает, что мы дружим. Не надумает себе всякого непотребного.

А вот Богдана в обратном будет очень сложно убедить.

— Да уж, — хмыкает Ларионов. — Миленько у вас тут.

Богдан бросает последний шипастый взгляд в мою сторону, разворачивается и выходит.

Олег Викторович коротко постукивает по часам на запястье, без слов напоминая о том, что скоро начнётся амбулаторный приём.

Дверь захлопывается.

Лицо Богдана всё ещё стоит перед глазами, будто выжженное на сетчатке пятнышко после яркого света.

Сдавленно выдыхаю, отворачиваюсь и зажмуриваюсь.

Зачем он здесь? Зачем жизнь снова сталкивает нас?

Голос Олега Викторовича постепенно удаляется и стихает.

— Да уж, дело дрянь… — Нарушает тишину Рита. — Похоже, он действительно тебя ненавидит.

Расул молча и виновато поджимает губы, будто он только что всё испортил.

Тянусь по дивану к пачке с печеньем, зло засовываю одно в рот. Жую, не чувствуя вкуса.

— Всё, — категорично отрезаю. — Я больше не хочу это обсуждать.

Рита размыкает губы, чтобы что-то сказать, но я уже вылетаю из сестринской.

По коридорам клиники тянется лёгкий запах антисептика. Привычный, почти успокаивающий, хотя сегодня он совершенно не помогает.

Я спускаюсь на первый этаж в клинику. Сегодня у меня только амбулаторный приём. Это значит, что я могу отвлечься и заняться делом, за которое я цепляюсь, чтобы чувствовать себя нужной.

На ресепшене Оля передаёт мне ключи.

— Вы сегодня в первом, Евгения Сергеевна.

— Спасибо. Запись плотная?

— По завязку, — Оля склоняет голову к плечу. — Это ещё если внештатно не придут.

Натягиваю на лицо профессиональную улыбку.

Мои девочки-постоянницы, как птички, уже сбились в стайку у кабинета.

— Здравствуйте, Евгения Сергеевна! — Тоже улыбаются.

Кто-то с пузиком беременным уже, кто-то с эндометриозом…

На отсутствие пациентов мне жаловаться не приходится.

Открываю дверь.

— Ну, кто там у нас первый сегодня?

Работа начинается, а вместе с ней — возможность хотя бы на время забыть о присутствии Богдана в стенах этой клиники.

* * *

Подбиваю собранный анамнез в электронную историю болезни и отправляю в общую базу.

В дверь стучат.

Устало потягиваюсь, разминая затёкший позвоночник и плечи.

— Входите.

— Здравствуйте! — Скромно топчется на пороге девушка. Новенькая. Раньше её у себя не видела. —