Няня для босса, или Папа строгого режима - Алекс Скай

тому, как он посмотрел. Не на резюме. Не на мой мокрый подол. На меня. Как будто впервые за разговор увидел не кандидатпку с лишним языком, а человека, который говорит не из желания блеснуть.

— У вас есть дети? — спросил он.

— Нет.

— Тогда откуда такие выводы?

— Из работы. Из семей, где я была. Из детей, которые умеют вести себя идеально и при этом ждут, когда кто-нибудь спросит, чего они на самом деле хотят.

— И чего хотят мои дети?

— Пока? Чтобы папа иногда приходил не как проверяющий.

Слова вышли тише, чем я планировала.

И сильнее.

Роман Ветров молчал.

За дверью снова засмеялась Ася. Марк что-то сказал, не разобрать, но в голосе была та самая мальчишеская насмешка, в которой уже не было прежней скуки.

Роман сел обратно.

Взял моё резюме.

Закрыл папку.

— Испытательный срок — две недели, — сказал он.

Я моргнула.

— Простите?

— Рабочий день обсуждается с Ингой Павловной. Доступ к расписанию получите сегодня. Никаких публикаций, никаких съёмок детей, никаких изменений в режиме без согласования.

— Я ещё не согласилась.

Он посмотрел на меня так, будто эта возможность даже не была внесена в систему.

— Вы пришли на собеседование.

— А вы собирались меня выгнать.

— Передумал.

— Из-за каши?

— Из-за смеха.

Вот тут я почему-то не нашлась сразу.

Роман сказал это сухо, без попытки выглядеть трогательно. Но именно поэтому фраза прозвучала честнее, чем если бы он вдруг начал рассказывать о чувствах к детям на фоне книжных полок.

Я осторожно улыбнулась.

— Две недели?

— Две недели.

— И если я нарушу правила?

— Я вас уволю.

— А если правила окажутся глупыми?

— Вы сначала докажете.

— Люблю ясные условия.

— Я — тоже.

Мы посмотрели друг на друга, и в этот момент я ясно поняла: лёгкой эта работа не будет. В этом доме придётся спорить с расписанием, с управляющей, с двумя детьми, которые слишком многое скрывают за смехом и язвительностью, и с мужчиной, который считает контроль формой заботы.

А ещё, возможно, с собой.

Потому что Роман Ветров был опасен не только властью. С властью я как-нибудь справилась бы. Опаснее было то, что за его холодностью мелькнуло что-то живое, когда он услышал смех дочери.

И я, к своему большому неудовольствию, захотела услышать это снова.

— Хорошо, — сказала я. — Я согласна на испытательный срок.

— Отлично.

— Но у меня тоже есть условие.

Он приподнял бровь.

— Уже?

— Лучше сразу. Я не работаю декорацией при идеальном доме. Если вы хотите няню, которая будет молча поддерживать витрину, я не подойду. Если вам нужен человек, который поможет детям жить, а не только соблюдать расписание, тогда попробуем.

Роман Ветров смотрел на меня долго.

Потом сказал:

— Попробуем.

В этот момент дверь распахнулась, и в гостиную влетела Ася с пустой тарелкой в руках.

— Папа! Я победила господина Строгоносова!

За ней появился Марк, уже без телефона, но с выражением человека, который всё равно всё запомнил.

Инга Павловна стояла позади детей и выглядела так, будто в её мире только что отменили несколько важных законов.

Роман посмотрел на пустую тарелку.

Потом на Асю.

— Молодец.

— Это Вера придумала! Она будет нашей няней?

Марк скрестил руки.

— Надеюсь, да. Иначе революция потеряет лидера.

— Марк, — сказал Роман.

— Что? Я объективен.

Ася подбежала ко мне и без предупреждения обняла за талию. Маленькие руки, тёплые, липкие после завтрака, вцепились так крепко, будто я уже давно была частью этого странного, слишком тихого дома.

— Ты останешься? — спросила она.

Я посмотрела на Романа.

Он смотрел на дочь.

Не на липкие пальцы на моём пальто, не на нарушенную дистанцию, не на то, что в гостиной стало шумно.

На дочь.

И в его лице снова дрогнуло что-то живое.

— На две недели, — сказала я. — А дальше посмотрим, кто кого перевоспитает.

— Папу! — радостно заявила Ася.

— Дом, — поправил Марк.

— Кашу, — добавила я.

Роман Ветров посмотрел на нас троих, как на стихийное бедствие, уже проникшее в его гостиную без согласования.

— Вера Соколова, — произнёс он.

— Да, Роман Андреевич?

— Добро пожаловать в дом.

Я улыбнулась.

— Спасибо. Постараюсь не сломать ваш режим сразу.

Он посмотрел на Асю, на Марка, на пустую тарелку и, кажется, понял то же, что и я.

Сразу уже не получилось.

Папа строгого режима

В доме Романа Ветрова правила жили не на бумаге.

Они жили в воздухе, в идеально ровных шторах, в бесшумных дверях, в подушках, которые и правда, кажется, боялись лежать неровно. Они прятались в расписании на стене кухни, в аккуратных коробках для игрушек, в одинаковых стеклянных банках с крупами, на которых были наклейки красивым строгим шрифтом. Даже детские карандаши в пенале у Аси, как выяснилось, лежали по оттенкам. Я сначала решила, что это шутка.

Потом увидела, что розовый стоит между светло-розовым и коралловым, и поняла: нет, это не шутка. Это Ветровы.

После официального “добро пожаловать в дом” меня передали Инге Павловне на вводный инструктаж. Роман Андреевич ушёл в кабинет, дети отправились переодеваться перед занятиями, а я осталась в холле с папкой, мокрым подолом и странным ощущением, что меня только что наняли не няней, а диверсантом в царство порядка.

— Рабочий график будет согласован отдельно, — сказала Инга Павловна, ведя меня по коридору. — На время испытательного срока вы приходите к восьми утра и уходите после вечернего блока занятий, если Роман Андреевич не внесёт изменений.

— Вечерний блок занятий звучит так, будто дети строят мост или готовятся управлять страной.

— Марк занимается английским, шахматами и математическим кружком. Ася — музыкой, творческой студией и подготовкой к школе.

— А когда они просто дети?

Инга Павловна остановилась у большой белой двери.

— У них есть свободное время.

— По расписанию?

— Разумеется.

Я кивнула.

— Свободное время по расписанию. Звучит почти свободно.

Управляющая посмотрела на меня так, будто у неё в голове открылся список причин, по которым меня не стоило впускать дальше кухни. К счастью, она была профессионалом, поэтому вместо списка выдала планшет.

— Здесь основные правила дома. Ознакомьтесь.

Я взяла планшет.

На экране был документ с названием “Регламент сопровождения детей”.

Регламент.

У детей.