Мой муж злодей - Алиса Вишня

— Пойду доложу! — сообщает он, и уходит.

Опять топчусь под дверью, и опять жду. И дожидаюсь — Айка, который является быстро. И озадаченно таращится на замок, не понимая, как я вышла из покоев, если они заперты. Думаю, скоро догадается — не совсем же дурак. И окна забьют... Гадство!

Догадался или нет, но молча достает из кармана ключ, и открывает дверь.

Кстати!

— Где моя горничная? Пришлите ее ко мне! — велю я, ни к кому конкретно не обращаясь. Не хочу разговаривать с хамом Виттоном!

Действительно! У меня, у госпожи этого дома, пусть и формальной, должны быть личные слуги! У тети они написаны.

Слуга кланяется, и сваливает — наверное, отправляется выполнять мое поручение.

Захожу в свои покои, а Айк удаляется, оставив мою комнату не запертой. Забыл, или арест снят?

Первым делом нужно переодеться. Наряды Валери должны быть в сундуках, стоящих у стен. Так и есть — нахожу в них одежду.

Боже, какой кринж! В большинстве своем платья вычурные, и с огромными декольте. Для кого столь "соблазнительные" наряды, если жена ненавидит и презирает мужа, а больше никто в поместье не посмеет до нее даже дотронутся? Неужели у Валери есть тайный любовник? Или, я что-то не знаю об отношениях супругов Фаларион? Тетя не упоминала о том, почему они поженились, и про секс не писала — для нее и ее читателей эта тема табу. Была ли страсть у Энсли и Валери в начале совместной жизни? Первая брачная ночь? Или, госпожа Фаларион так и осталась девственницей?

Ох уж эта тетя Лиза, с ее старомодными взглядами! Вот как мне это узнать?

Подумаю об этом потом, а пока переоденусь. Нахожу в сундуке более-менее приемлемый наряд — что-то вроде пеньюара, вполне скромного по меркам Валери, бледно зеленого, шелкового, без бантов и кружев. Скидываю грязное платье и облачаюсь в этот халат. Вполне можно в нем быть, если не собираюсь выходить. А я не собираюсь.

Хлопает дверь, оглядываюсь — Энсли! Держащий кувшин с вином. Боже, что ему нужно от меня, на ночь глядя?

Глава 3

— Опять за свое? — мрачно спрашивает муж — Отравить хотела? Добавила в вино яд!

Изумляюсь:

— Я?

Энсли подходит ближе, и его лицо, снова искривленное злобной усмешкой, не сулит ничего хорошего.

Пячусь назад.

— Еще и Ее Величество, вместе со мной! — обвиняет Фаларион, продолжая наступать.

— Что с принцессой? — вскрикиваю я, спохватываюсь, и добавляю — Это не я! Как бы я могла! Даже не трогала кувшин!

И вдруг вспоминаю — трогала!

Упираюсь в кровать.

Муж подходит вплотную. А мне уже и двигаться некуда.

— Помниться, — произносит Энсли — я обещал, что будешь травить — сама будешь яд пробовать!

Сажусь-плюхаюсь на кровать, и вскрикиваю с отчаянием:

— Я не травила! Это кто-то другой!

— Неужели? — спрашивает Фаларион, нависая глыбой.

И хватает меня за подбородок. Но его ладонь такая большая, что маленькое личико Валери помещается в ней полностью, до самых глаз.

Второй рукой Энсли подносит к моим губам кувшин.

— Пей! — приказывает муж, и пытается залить вино из этой посудины мне в рот. Отравленное!

Пытаюсь отвернуться, но Фаларион держит так крепко, что даже пошевелить головой не могу.

Холодная жидкость плещет на подбородок.... А Энсли, продолжая сжимать мое лицо, большим пальцем напирает на губы, отчего мой рот приоткрывается, и немного напитка попадает внутрь. Господи, в вине яд! Фаларион меня травит! Отплевываюсь, хватаюсь за руку мужа, стараясь убрать, отпихнуть, но тщетно — под моей ладонью словно стальная конечность киборга.

Пытаюсь кричать, но вино сразу попадает в рот. Пытаюсь укусить Энсли за палец, но муж успевает его убрать.

Бью Фалариона ногой, наугад, не глядя, стараясь попасть в пах. Видимо попадаю, потому что Энсли меня отпускает, и отшатывается.

— Вот тварь! — шипит он — Когда драться научилась?

— Помогите! — ору, вскакиваю, бросаюсь вперед... Фаларион ловит, и бросает обратно на кровать. Так сильно, что падаю поперек постели на спину.

— Сделаем по-другому! — говорит он — Если и умру, то вместе с тобой!

Пьет прямо из кувшина, ставит его на стол, и склоняется надо мной. А потом наваливается всем телом, прижав к кровати, и зажав мои ноги своими. Не могу сдвинуться, не могу пошевелится...

Лицо Энсли близко-близко ... Я даже замечаю, что в его голубых глазах есть коричневые крапинки.

Муж впивается мне в губы поцелуем, и я, от неожиданности, не сопротивляюсь. И чувствую, как уже потеплевший, согретый Фаларионом, сладко-горький напиток наполняет мой рот.

Верчу головой, выплевываю, но часть проглатывается.

Энсли встает. Я тоже вскакиваю, и кидаюсь к двери, вопя изо всех сил:

— Спасите! Камила, помоги!

Фаларион ловит меня за пеньюар, который соскальзывает с тела, и остается в руках мужа. А я остаюсь совершенно голой. И вместо того, чтобы спасаться бегством, пытаюсь отнять у Энсли халат.

Муж хватает меня, и прижимает к себе. Его локти удерживают мое тело, одна ладонь держит за горло, а другая лежит прямо на моей груди. Да, именно так он меня и лапает...

— Не советую сопротивляться! — тихо произносит он зловещим тоном, сжимая горло — Шею сломаю!

Чувствую, что Фаларион возбуждается, и, чувствую, сквозь плотную ткань его одежды, как немаленькое достоинство упирается мне в поясницу.

— Отстань! Отпусти! — кричу, пытаясь освободиться. Но тщетно — объятия мужа словно тиски. Не вырвешься. Снова бью ногами, но теперь поза неудобная, и особого вреда злодею не причинить.

— Можешь орать сколько хочешь! — говорит Энсли мне на ухо — Все равно никто не поможет. А принцесса в гостевом доме, и не услышит.

Продолжаю вырываться, и неожиданно Фаларион меня отпускает. Кинувшись в этот момент вперед, подгоняемая инерцией, не удерживаюсь на ногах, и падаю на пол, на узорчатый шерстяной ковер.

Ушиблась...Больно! Обидно! Унизительно! Плачу, лежа ничком, и уткнувшись лицом в руки.

Энсли переворачивает меня, снова наваливается, снова целует, и вливает в рот отраву... Сопротивляюсь, машу ногами, пытаясь ударить коленом... Отпускает, встает.

— Отвали! — кричу — Тебя не существует! Ты просто фантазия, рисунок! Сгинь!

Фаларион не слушает, или не обращает внимания на бред, который я несу. Для него это бред.

Снова нависает надо мной, держит за лицо, льет из кувшина