Помощница антиквара 2 - Амари Санд

— Значит, Оболенский тебя приметил, — процедил старик. — Это плохо, девка. Очень плохо. Канцлер — не тот человек, с которым стоит связываться.

— Так, кто ж меня спрашивал? — тяжело вздохнула, понимая, что вынуждена скрывать правду о заговорщиках. — Сам император назначил наставника, а он уже дал понять, что его интересуют переводы, какие я делала для Филиппа.

— Будь осторожна, — Туров остановился и посмотрел мне в глаза. — Клеймор по сравнению с Оболенским, невинное дитя. Аристократы такого ранга не знают жалости. Они используют людей и выбрасывают, как мусор. А за малейшее неповиновение наказывают по всей строгости.

— Запомню, дядя, — кивнула я. — Смотри, мы пришли. Это наш новый дом.

— Неплохо, — буркнул Туров, окидывая строение придирчивым взглядом. — Добротная постройка, и место оживленное — торговля пойдет.

— Вот видите! — обрадовалась я. — Все получится, дядя. Нужно только снять деньги и найти хороших мастеров.

Внутри дома Туров освоился быстро. Он прошелся по комнатам, заглянул на кухню, поднялся на второй этаж и одобрительно хмыкнул, выбрав из двух свободных комнат самую дальнюю, с окнами во двор.

— Сойдет, — произнес он. — Давай, показывай, где будет лавка.

Мы спустились вниз. Туров измерил шагами гостиную, которую я присмотрела для торговли.

— Окна на юг — хорошо. Света много. Стены крепкие. Если перегородку в прихожей убрать, будет отличный зал, — Туров оживал на глазах.

— А свободную комнату наверху приспособим под рабочий кабинет, — предложила я. — Места для подсобки тут не предусмотрено, но ничего же страшного в этом нет?

— Согласен, — кивнул старик. — Еще стеллажи для товара понадобятся. Под инвентарь нишу под лестницей приспособим. А камин лучше оставить — зимой покупатели греться будут.

Я слушала его с облегчением. Савелий Кузьмич не сломался. Он уже строил планы, прикидывал, что и как сделать.

— Сегодня же идем в банк, — с воодушевлением произнес Туров, подытоживая разговор. — Разберемся с твоими деньгами и с моими. А потом — к мастерам рванем. Чем скорее начнем, тем скорее откроемся.

— Договорились, дядя, — улыбнулась старику, и он впервые за все это время посмотрел на меня с теплотой.

— Спасибо, девка, что не бросила старого дурака.

— Вы не дурак, Савелий Кузьмич. Вы — мой единственный друг и союзник в этом мире. И я рада, что вы живы.

Он отвел взгляд, что-то пробурчал в ответ, но я видела, как дрогнули уголки его губ.

Вечером мы ужинали на кухне, потратив последние деньги мешок картошки и крупы, пили пустой чай из посуды, которую нашла на полках. И пусть мы еще не знали, как сложится новый день завтра, но впервые за долгое время я чувствовала себя дома. Не в чужом теле или чужой жизни, а на своем собственном месте, которое могла построить заново.

— Кстати, дядя, — вспомнила о вопросе, который не давал мне покоя. — Та брошь, которую вы мне дали. Вы знали, что она откроет портал в бездну?

— Не в бездну, девка, — Туров вздохнул. — Откуда ей взяться-то? Просто воспользовался артефактом не тот человек, который получил ее в дар. Вот и сработала защита, вышвырнув обидчика подальше отсюда.

— Куда? — я похолодела. — Это значит, Клеймор вернется?

— Может быть да, а может и нет, — ответил старик загадкой.

— Савелий Кузьмич, а кто вы на самом деле? — посмотрела на старика пытливым взглядом. — Почему мне кажется, что вы совсем не тот, за кого себя выдаете?

— Пока не время, девка, — произнес Туров после долгого молчания, когда я уже отчаялась услышать ответ. — Пока не время.

Утро следующего дня встретило нас холодным, пронизывающим ветром. Туров, несмотря на усталость, ворчал, что нужно немедленно заняться бумагами — без документов мы оба были никем.

Он вычистил свой поношенный сюртук, поправил воротник и, хмуро кивнув, отправился в магистрат восстанавливать паспорт и торговую лицензию.

Я же решила обратиться к единственному человеку, который мог помочь мне разобраться с новым статусом и, что куда важнее, деньгами Клеймора. Мой путь лежал в отделение Тайной канцелярии, к старшему дознавателю Константину Ермакову.

Константин отчего-то не стал приглашать меня в кабинет, а предпочел прогуляться по улице и заглянуть в ближайшую кофейню.

— Все сгорело, — пожаловалась ему на случившееся несчастье. — Мои документы, вещи, что оставалось в лавке, дядины товары. Нам не на что жить. Если бы я не отправилась смотреть новый дом, а сразу поехала к дяде…

— Я постараюсь выяснить, что случилось. А ты, ничего не видела? — посмотрел на меня пытливо.

— Целитель сказала неделю не использовать дар, чтобы силы восстановились, — я покачала головой. — Но, если честно, я так испугалась за дядю, что совершенно об этом не подумала. Костя, мне нужен доступ к деньгам в банке, которые положил на мое имя Клеймор.

— Документы восстановлю, — пообещал Ермаков и, отхлебнув чересчур горячий кофе, поморщился. — Вопрос нескольких дней. А вот со счетом сложнее. Скорее всего, доступ к нему ты получишь по достижении двадцати одного года. Или же с согласия твоего опекуна. Закон есть закон. Канцелярия может выступить ходатаем, но это бюрократическая волокита на месяцы.

— Значит, нет? — посмотрела на Ермакова с возмущением. — Я рисковала жизнью, когда переводила проклятые свитки, а теперь не могу воспользоваться тем, что честно заработала?

— Честно? — Ермаков повел бровью. — Ты работала на преступника, Александра. Формально эти средства могут быть конфискованы Канцелярией, как добытые преступным путем. Я делаю все возможное, чтобы их не арестовали. Будь благодарна за это.

— Благодарна? — я сжала кулаки под столом. — Но мне нужно что-то есть, покупать продукты, помогать дяде. У меня нет времени ждать милости чиновников.

— Тогда ищи другой путь, — холодно констатировал он. — Но знай, если снимешь деньги нелегально, это станет поводом для нового дела. И на этот раз я не смогу тебя прикрыть.

На этом разговор закончился. Я вышла из кофейни, чувствуя, как внутри закипает беспомощная ярость. Получив отказ в Канцелярии, направилась в банк на Садовой, где Клеймор открывал счет.

Все повторилось, как под копирку. Вежливый, но безучастный управляющий выслушал просьбу, полистал огромную книгу учета и покачал головой.

— Увы, барышня Савельева, но банк не пойдет на