Кровь рассвета - Катрина О'Мэлли

что она сражалась в Ночь Огня, Селена возглавляла вампиров в Кровавой войне. Она защищала Бладхейвен до самой последней битвы, а затем поставила своё имя под Кровавым пактом. Люди почитали её как героиню, даже сейчас. Селена Ласкар, — шептали они, когда она проходила мимо, — Убийца Волков. Иногда они даже кланялись, что Селена делала вид, будто ненавидит. Изольда подозревала, что втайне она это обожала.

— Мне не пришлось бы рассказывать её, если бы ты не настаивала на том, чтобы тащить меня на этот проклятый тьмой праздник каждый год.

— Мы обе знаем, что я не могу заставить тебя делать то, чего ты не хочешь, Селена.

— Знай своё место, девочка, — ответила Селена, но в словах не было яда. — Найди себе какого-нибудь красивого юнца, чтобы подкрепиться.

— Да, сир, — сказала Изольда и, сделав шутливый салют, скользнула в толпу.

Не смотря на то, что луна только взошла, праздник уже был в самом разгаре. Самый большой костёр из всех пылал на деревенской площади, его пламя вздымалось на дюжину футов в высоту. Рядом с ним три скрипача играли быструю мелодию в сопровождении двух мужчин, бивших в кожаные барабаны. Повсюду свиньи и птица жарились над меньшими кострами. Жители деревни сжимали кружки с элем и вертела с мясом и кружились вокруг костров в диких танцах. Были мужчины в волчьих масках, преследующие женщин, одетых в серебряное, и даже три мальчика, наряженных свиньями, которые устроили игру — падать в снег и визжать всякий раз, когда пробегал мимо человек в маске.

Изольда должна была признать, что Селена была права насчёт легкомысленности праздника. Действительно казалось немного глупым, что жители деревни наряжаются волками и их добычей, разыгрывая то, что иначе могло бы быть кровавой баней — особенно с… чем-то на свободе, убивающим людей со всё возрастающей частотой.

И всё же Изольда всегда любила Ночь Огня. Она любила танцевать. Она любила лунный самогон, который делали жители, и пробовать их человеческую еду. Это напоминало ей о том времени, когда она была человеком, о том, как она сбегала тайком, когда ей было семнадцать, на праздники Солнцестояния в деревню неподалёку от поместья её семьи. О том, как она была молодой и живой и танцевала до восхода солнца, который окрашивал всё в тёплые и золотые тона.

Теперь она могла лишь пробовать человеческую еду. Она не могла напиться, и ей нужно было успеть домой до рассвета, иначе рисковала подхватить иссушающую болезнь, которая постигала вампиров, к которым прикасалось солнце.

По крайней мере, праздник позволял ей хорошенько поохотиться — трепет выбора жертвы, выслеживания её в толпе, соблазнения…

Знание того, что он ничего не сможет ей сделать.

Изольда никогда не стала бы питаться от мужчины, который не хотел её, но в деревне не было недостатка в желающих партнёрах.

Люди бросали взгляд ей вслед, пока она пробиралась сквозь взволнованную толпу. Она и Селена были единственными двумя вампирами, оставшимися в деревне, поскольку самый первый ковен Селены ушёл на север, дальше от территории волков, около пятидесяти лет назад. Селена слишком любила Бладхейвен и отказалась идти с ними.

Жители деревни, возможно, почитали Селену, но к Изольде они относились с некоторым безразличием. Большинство людей смотрели на неё со смесью настороженности и любопытства, но без открытой враждебности. Пока Изольда рыскала по празднику, одни люди сворачивали в сторону, чтобы держаться подальше, в то время как другие — в основном мужчины — следили за ней голодными взглядами.

Но даже мужчины, которые смотрели, не решались приблизиться к Изольде без приглашения, и это было тем, что, как она должна была признать, обожала в своём вампиризме.

Изольда скинула плащ с плеч, демонстрируя чёрное бархатное платье, которое облегало её бёдра и струилось вокруг ног, когда она присоединилась к морю танцующих. Она подняла руки над головой и позволила своему телу извиваться в такт барабанам и движению толпы. Ощущение взглядов на себе усилилось, когда она двигалась, и она сканировала толпу из-под опущенных ресниц, держа голову наклонённой так, чтобы пряди её серебристых волос струились по спине.

В течение нескольких минут она выбрала свою цель на вечер. Он был высоким и стройным, с копной медных волос и красивым лицом. Его друзья смеялись вокруг него, расплёскивая эль на свои сапоги, но его взгляд был прикован к Изольде, выражение его лица было голодным. Медленно Изольда позволила своим губам изогнуться в порочной улыбке, согнув один палец и жестом пригласив его присоединиться к ней.

Он не терял ни секунды.

Мужчина оказался на противоположной стороне площади в одно мгновение, его глаза не отрывались от глаз Изольды, пока он не скользнул в её пространство. Он был выше её, но ненамного, его дыхание пробежало по переносице. Изольда наблюдала, как он перевел взгляд с её глаз вниз к её рту, где и задержался.

— Потанцуй со мной, — промурлыкала Изольда, достаточно громко, чтобы мужчина услышал её сквозь музыку.

— Чего бы ты ни захотела, — мужчина практически задыхался, его зрачки расширились от желания, и он не возражал, когда Изольда повернулась к нему спиной и начала покачиваться. Его руки нашли её талию, притягивая её ближе, пока он подстраивался под её ритм.

Изольда позволила своей голове откинуться назад, прислонив её к плечу мужчины. Оттуда было легко повернуть голову, позволить своему носу коснуться его шеи сбоку. Пока её клыки не пронзили его гладкую бронзовую кожу, она не сможет учуять его кровь так, как хотела, но этого… этого было достаточно. Как уловить аромат выпекающегося хлеба через открытое окно — она чувствовала намёк на сладость в его крови, лёгкую солёность, терпкость тёплого железа.

Изольда подождала, пока не почувствовала, как он напрягся у неё за спиной, и не услышала, как его дыхание стало прерывистым у её уха. Снова повернувшись в его руках, она открыла рот, чтобы сказать…

Она замерла, слова застыли на языке, когда её глаза встретились с парой тёмных глаз через площадь.

Этот мужчина стоял один. Несмотря на зимний холод, его рукава были закатаны, открывая перекатывающиеся мускулы скрещённых рук. Его тёмные каштановые волосы трепал ветерок, пока он смотрел на неё, и взгляд в этих тёмных глазах…

Он отличался от того, как на неё смотрели другие мужчины. В нём было меньше… отчаяния, но обжигающая сила этого взгляда согревала её полностью, как ничто, что она когда-либо чувствовала прежде.

А затем, пока она удерживала его взгляд, он выгнул одну густую бровь и усмехнулся.

Прежде чем она успела подумать, Изольда повернулась обратно к медно-рыжему