Кровь рассвета - Катрина О'Мэлли

— Спасибо, что согрел меня, милый, — пробормотала она, а затем выскользнула из его хватки прочь, в толпу.

Изольда почти никогда не приближалась к мужчинам первой. Она предпочитала заманивать их, позволять им прийти к ней. Это упрощало задачу, к тому же она никогда не стала бы питаться от мужчины, который не хотел её.

Теперь же… её ноги, казалось, двигались сами по себе, неся её через площадь к темноглазому мужчине, как мотылька на пламя. Она скользнула сквозь толпу, как призрак, все её чувства были нацелены на него.

Как только она приблизилась к тому месту, где он прислонился к шероховатой каменной стене, он двинулся.

Хищнические инстинкты Изольды взревели. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как она в последний раз кормилась, и она только что завела себя, прижавшись носом к шее медно-рыжего мужчины.

А теперь другой мужчина привлёк её внимание своим горящим взглядом, и он думал, что может улизнуть?

Она чувствовала, как её тело противится контролю, который удерживал её на человеческой скорости. Её острые клыки выдвинулись за губами. Несмотря на ослепительный свет костров, её зрение сузилось, цвет утекал из мира, когда её ночное зрение вступило в силу.

Мужчина скользнул сквозь толпу перед ней, держась вне досягаемости. Время от времени он бросал взгляд через широкое плечо с усмешкой, которая лишь усиливала голод, пульсирующий в венах Изольды.

Где-то глубоко в её рациональном уме звенели предупреждающие колокола, и они звенели всё громче, когда мужчина скользнул в тёмный дверной проём. Но голод и желание, вызванное этим горящим взглядом… они ревели громче.

Итак, Изольда последовала за ним внутрь, в тёмную комнату с багровым светом в глубине… кузница. Это была мастерская кузнеца, смутно осознала она, когда её ночное зрение настроилось и открыло меха, наковальню, полки с кузнечными инструментами.

— Не хотел танцевать, я так понимаю? — промурлыкала она, крадучись по краю мастерской, держась спиной к стене, а мужчина — перед ней.

— Не так, как другие, — ответил мужчина. Его голос был низким и грубым, словно он годами дышал дымом кузницы. Он не двигался, просто стоял в центре комнаты и смотрел, как она кружит вокруг него. Для его человеческих глаз она не могла быть больше чем тенью в полумраке мастерской.

— Как тебя зовут? — спросила Изольда.

— Бастиан, — ответил он.

— Без фамилии?

— Тессариан.

— Бастиан Тессариан, — повторила Изольда, пробуя имя на вкус. Оно казалось знакомым, но она не могла вспомнить, где она его слышала.

Бастиан наклонил голову набок. — А твоё имя?

— Ты разве не знаешь? Большинство людей знают.

— Я новенький в деревне.

Верно. Старый кузнец был не более чем отрубленной рукой. — Меня зовут Изольда Рено. — Теперь она оттолкнулась от стены и приблизилась к нему. — Тебе нравится Ночь Огня?

— Я не любитель такого рода вечеринок, — ответил Бастиан, всё ещё стоя на своём месте.

— Нет? — Изольда остановилась на расстоянии вытянутой руки от него, смакуя разницу в размерах между ними. Он был достаточно высок, что ей приходилось вытягивать шею, чтобы удерживать его взгляд, а его плечи… они были такими широкими, такими мощными, швы растянулись на его белой рубашке, когда он разжал руки. — Так ты просто был там, надеясь соблазнить себе партнёра для каких-нибудь… других увеселений?

— Можно и так сказать, — голос Бастиана был ещё ниже, чем прежде, ещё хриплее.

Его глаза сверкали в темноте, когда они с желанием блуждали по лицу Изольды. Медленно он сделал шаг ближе к ней, и тогда она уловила его запах: янтарь и дым костра, и что-то глубокое, землистое, что она не могла точно определить. Под всем этим — железо его крови, насыщенное, пряное и сладкое одновременно.

— Что ж, — прошептала Изольда, позволяя своему взгляду упасть на широкий изгиб его рта. — Тогда, полагаю, нам лучше приступить к этим увеселениям.

Руки Бастиана в одно мгновение оказались на её талии, притягивая её близко, когда она подалась вперёд, чтобы поймать его рот своим. Ей потребовалось всё, что у неё было, чтобы контролировать себя, чтобы не дать своим клыкам выскользнуть и проколоть горячую, мягкую выпуклость нижней губы Бастиана. Он был на вкус так же хорош, как и пах — и всё же не так божественен, как, она знала, будет его кровь. Боже, она никогда прежде не встречала человека, который пах бы так хорошо. Это было способно довести её почти до бешенства.

Жар поднялся внутри Изольды, когда руки Бастиана скользнули к её ягодицам, его пальцы впились в мягкую плоть, когда он поднял её. Она поймала его стон одобрения у него во рту, когда он пошёл, неся её через комнату, пока её бёдра не ударились о край верстака. Металлический лязг прозвучал, когда Бастиан смахнул поверхность начисто, а затем он положил Изольду на спину, укладывая её под собой.

— Ты знаешь, кто я? — сумела сказать она, запуская руки в шелковистые пряди его волос, когда его губы нашли её челюсть, а затем её горло.

— Да, — ответил Бастиан, покусывая нежную кожу под ухом Изольды и вырывая у неё ещё один стон. — Ты вампир.

Изольда могла бы разрыдаться от восторга, услышав эти слова, исходящие из его рта этим грубым, уверенным голосом. Ей не придётся объяснять или уговаривать его, если он уже знает.

Мышцы на плечах Бастиана напряглись под руками Изольды, когда он встал над ней, твёрдая длина его члена прижималась между её бёдер. Она толкнулась бёдрами вверх, в поисках трения, в котором нуждалась, и он прижался в ответ, туда, где он был ей нужен.

— Могу я выпить из тебя? — спросила Изольда. Она обвила одной рукой затылок Бастиана, направляя свой рот к пульсирующей вене на его шее, прижимаясь губами к горячей, шелковистой коже.

Рот Изольды наполнился слюной от его запаха, от пульса, который она слышала, обещания драгоценной, горячей крови, которую она собиралась попробовать.

Бастиан откинулся назад, и Изольда чуть не зарычала от потери этого сладкого запаха.

Затем ледяное лезвие остро заточенного ножа коснулось её горла, и Бастиан сказал:

— Что ты делала у южного дровяного склада прошлой ночью?

— Ты, — прошипела Изольда. — Это ты был в лесу прошлой ночью, следил за мной.

Хруст ветки в деревьях, тяжесть взгляда на затылке… он прятался в тенях, выслеживал её. Как она могла не заметить его? Люди неуклюжи, шумны, и Изольда взяла за привычку всегда знать, когда кто-то приближается к ней.

Бёдра Бастиана прижимали её к верстаку, его член всё ещё был твёрдым