Драконий цветок - Анна Шнайдер

— Это нелепость! — прошипел Рейгард невнятно. Вновь открыл рот, чтобы продолжать возмущаться — и оттуда вырвался дым пополам с пламенем. — Проклятье!

— Вот именно — проклятье, — кивнул Себастьян. — Родители верят в то, что ты увидел в зеркале Истины.

— Да ничего я не видел! — клацнул зубами Рейгард, усилием воли гася огонь. Как же неимоверно его бесила нынешняя форма! Ни превратиться в нормального дракона, ни выдохнуть полноценный огонь — только вот эти жалкие искры и дым порой вырывались из него, когда он злился. Не пламя, а отрыжка какая-то. — Я говорил тысячу раз, что в зеркале была книга — сборник детских сказок. Она распахнулась на последней странице, а там — иллюстрация с зимней свадьбой. Принц и принцесса, оба в коронах, счастливые, обмениваются брачными браслетами. Это несерьёзно, Ян! Ты ведь тоже не веришь, что проклятье можно снять просто женившись на хорошей девушке?!

— Речь не о свадьбе, — покачал головой Себастьян. — А о любви. Мать с отцом ту сказку до дыр затёрли уже.

— Да-да, я помню. Жил-был злой принц, и никто его не любил, поэтому он злился ещё больше. Летая драконом над соседней страной, он увидел прекрасную девушку, украл её, завоевал её сердце, она вышла за него замуж — и после этого принц стал добрым. Бред для маленьких девочек!

— Ну, зеркало Истины до сих пор не ошибалось. Значит, есть смысл пытаться. Кроме того… У тебя что, есть другие варианты?

Рейгард раздражённо зашипел, обошёл стул, на котором сидел Себастьян, и направился к гардеробной.

Одеваться он ненавидел и, будь его воля, разгуливал бы по дворцу голым. Всё равно он не человек, а какая-то серебристая ящерица. Но отец с матерью категорически запрещали своевольничать подобным образом, утверждали: чтобы расколдоваться, Рейгарду необходимо помнить о своей человеческой сути.

Его вечная спутница — роза, обвивающая правую руку, поняв, что он собирается делать, вспыхнула, удлиняя шипы, из-за чего они ушли глубже под кожу, а затем нырнула в образовавшуюся рану. Боль пронзила Рейгарда с головы до пяток, но он привычно задержал дыхание, пережидая, когда она стихнет. Распахнул деревянные створки гардеробной и невидящим взглядом уставился на длинный ряд камзолов и штанов, ящики с нижним бельём.

Абсурд! Ящерица в штанах! Но сколько бы он ни бился с отцом за право не одеваться, не показываться на глаза придворным — король лишь качал головой и решительно заявлял, что его сын никогда не будет прятаться по углам, будто трусливая крыса.

— Есть у меня план, — процедил Рейгард, выбирая ярко-синий камзол, тёмные штаны и бельё. Хорошо хоть идею с сапогами отец отмёл, как несостоятельную — ходить в обуви с нынешними ногами было невозможно. — Отречься наконец от престола и уйти в Обитель Отверженных.

Себастьян молчал несколько секунд, наблюдая за тем, как нервно и дёргано одевается его старший брат.

— Я не могу сказать, что мне нравится этот план. Но отец, кстати, знал, что ты так скажешь.

— И поэтому послал тебя ко мне в покои с утра пораньше?

— Уже почти одиннадцать, ты долго спал, — хмыкнул Себастьян. — Но в целом ты прав. Отец неделю назад летал в Обитель, кстати.

Рейгард, в эту секунду продевавший хвост в специальный разрез сзади на штанах, едва не порвал ткань, слишком резко дёрнув когтистой лапой.

— В Обитель? Зачем?! Он ведь делал это уже… трижды, кажется. И старцы всё время отвечали ему отказом.

Старцы, возглавлявшие Обитель Отверженных, считались старейшими и мудрейшими из драконов. Только с ними можно было говорить — остальные живущие в Обители никому на глаза не показывались. Но прийти и остаться там мог любой желающий — как человек, так и дракон.

Когда с Рейгардом случилось несчастье, король Кариот первым делом наведался в Обитель — думал, что старцы подскажут, как снять проклятье. Но его даже не приняли! Он тогда едва не сжёг Обитель от ярости, но в итоге лишь немного подпалил лес возле ворот — защита там оказалась мощная.

Отказывали королю ещё дважды. Рейгард пробовал прийти и сам, но ему тоже не открыли. Передали лишь краткую записку, где было написано:

«Приходи, когда сердцем завладеет отчаяние».

Рейгард ещё тогда подумал — старцы, по-видимому, в курсе, что проклятье невозможно снять. Но не желают это озвучивать, вот и не встречаются ни с отцом, ни с ним. А записка — как жалкая кость для бродячей собаки. Мол, когда поймёшь, что человеком больше не станешь, приходи — мы тебя примем, будешь жить у нас. В Обители уж точно никому нет дела до того, как он выглядит.

— А сейчас вот они согласились, — неожиданно ответил Себастьян, и Рейгард резко развернулся, посмотрев на брата с искренним изумлением.

— Что?..

— Согласились, — повторил Себастьян. — И сказали, что у тебя есть только один шанс снять проклятье и он скоро выпадет. Однако если ты не справишься…

— И отец решил, что шанс связан с отбором? — Рейгард поморщился. — Нелепость какая-то…

Он тщетно пытался скрыть волнение, которое неожиданно овладело им настолько, что Рейгард не мог заставить себя обернуться и начать натягивать на своё жуткое тело рубашку.

Неужели, Вечное Пламя? Неужели и правда — шанс?..

За прошедшие пять лет Рейгард не подбирался к разгадке снятия своего проклятья ни разу.

— Ну, по крайней мере старцы не сказали, что отбор нужно отменить, — улыбнулся Себастьян. — Так что… одевайся и пошли. Хватит киснуть. Шанс — это в любом случае хорошо. Тебе осталось только его не прошляпить.

Сердце неожиданно сковало страхом, и Рейгард покосился на розу, которая, ожидая, пока он наденет рубашку, переливалась ярко-алым у него под кожей. Сияние пульсировало, напоминая сердцебиение, и Рейгард почти слышал издевательский шёпот Марсии — девушки, которая его прокляла:

«Ничего у тебя не выйдет… Ничего… Никогда!»

Если бы он знал, что ждёт его дальше, то, пожалуй, согласился бы с этим утверждением.

***

Аделина

Кассандра всегда была на редкость разумным ребёнком, этим бесконечно меня радуя. Я боялась, что она будет столь же беспечной, как её отец, или вспыльчивой — Рейгард говорил мне, что у драконов в детстве часто взрывной характер, они спорят с родителями, не слушаются и своевольничают.