Желанная рабыня - Ани Файер

на части. — Помилуйте меня, Древние! — вопит он так громко, что у меня заложило уши. — Я пропал! Может, я и правда что-то напутал с заклинанием призыва? — спрашивает он у меня, взъерошив свои седые волосёнки, начиная дергать за них. А я мало того, что контуженая сижу, так ещё и не понимаю, о чём он, в принципе, говорит. — Нет! Это исключено! — отвечает он сам себе на свой же вопрос. — Остальные же тоже появились вместе с тобой, только в других местах! Так что я чист перед Клодием! — хмыкает он. — Это ты какая-то дефективная вышла! О, Великие! Что же мне делать⁈ Ты же не невинная дева, коих я призывал! Моя репутация навеки будет испорчена! Клодий меня точно убьёт, когда узнает! Он просил одних девственниц нынче! Теперь, если даже тебя и возьмут, то только в поломойки!

Глава 2

Думаю, сказать ли, чтобы добить Гендальфа окончательно, что подружки мои тоже совсем не невинны, так как мы почти все одного возраста и были в серьезных отношениях не так давно? Но в последний момент решаю промолчать, потому как бедного колдуна точно прихватит инфаркт. Или инсульт, не дай ты Боже! А быть причастной, хоть и косвенно, к смерти этого милого очаровашки, я еще не готова.

— Было бы странно, если бы я была замужем почти тринадцать лет и оказалась бы девственницей! — прыскаю со смеху, хохоча в голос. А что? И правда, смешно.

— Сколько тебе лет? — спрашивает уже совсем понурый колдун.

— Тридцать пять! — отвечаю ему честно, почему-то скукожившись и вжав голову в плечи от его пристального взгляда.

— Этого просто не может быть! Не девственница, ещё и старой девой оказалась! — откликается этот недоврач, разглядывая меня.

— Вы бы попридержали свой язык, Гендальф! — рявкаю я, подбоченясь, начиная уже вполне серьезно обижаться на него, снова поглядывая на подсвечник.

— Это я о том, что на тебе действительно была порча! Посмотри! Ведь я постарался на славу! Ладно, — кивает седовласый, выдыхая, придя к какому-то выводу у себя в голове, — признаюсь Клодию сам, иначе будет хуже, если тебя забракуют и вернут! Может быть, кто-нибудь и возьмет тебя хотя бы в поломойки.

— Ну, спасибо, любезный, что открыли мне глаза и так дёшево цените меня! — щурюсь, всё ещё обижаясь. — И что это за такой страшный мужик по имени Клодий? И в какие такие поломойки вы всё предлагаете меня? Я не собираюсь идти работать уборщицей! — возникаю я.

— Тебя никто не спрашивает! — обрывает меня Ведьмак. — Это закон такой! Кто призван по крови Древних, обязан участвовать в отборе потомков Великих! На тебе их чары! Кровь любого Великого будет чувствовать твою кровь! Сбежишь — найдут и силком будешь поломойкой первого, кто предъявит на тебя права! А им может быть совсем не твой вид!

— Та-ак… Ладненько… А Клодий? — уточняю я.

— Он хозяин аукциона. Самый богатый торговец всех времен и народов! Я подписал с ним магический контракт на время отбора, который будет действовать до последней девушки, пока её не выберут хотя бы в поломойки, — произносит мужчина.

Понятно, что совсем ничего не понятно! И что-то здесь явно не то! Что он имеет в виду под этим словом «поломойка», которое он без конца повторяет?

— Одно маленькое уточнение, — перебиваю так ладно разглагольствовавшего мужчину, поднимая палец вверх, — поломойка — это девушка, которая моет полы?

Гендальф смотрит на меня в упор своими светло-серыми, практически бесцветными глазами, по-моему, даже не моргая.

— Эм, не совсем! — заволновался Ведьмак, переступая с ноги на ногу. — Тот Великий, который выкупит тебя, будет иметь право делать с тобой, что захочет! Может заставить и полы мыть, но это навряд ли. Обычно, они покупают девушек для себя, в личных, эм-м-м, как это сказать… Физических целях. Ну это, в свой гарем… — мужичок смотрит на меня, ожидая ответа, что, все поняла. А я лишь часто-часто моргая, очень медленно осознавая, к чему это он ведет. — Поломойка — значит второй сорт, не пригодна для того, чтобы тебя взяли в жены, а только для того, чтобы пользовались, когда понадобишься. И вообще, это честь даже для таких, как ты!

— Что-о-о? — тяну я, когда, наконец, до меня дошло все вышесказанное. — Даже так⁈ Быть рабыней? Ну, уж нет! Извольте! Тогда, верните меня назад! Не нужна мне такая «честь», даже для такой, как я! Обойдусь!

Быть шлюхой какого-то там Великого душнилы не входило в мои планы! Мне хватило этого, пока я была замужем за таким же. Правда, в мои планы много чего не входило, но меня никто ни о чем не спрашивает в последнее время, и не только тут.

— Я не могу! — произносит мужчина. — Не существует такого заклинания в природе!

— Так придумайте! — наступаю на него, тыкая своим пальчиком ему в грудь.

— Мы не можем ничего придумывать! Эти заклинания написаны самими Древними! Я могу их только читать и приводить в действие заложенную в них силу, — произносит седовласый. — Смирись со своей участью уже, женщина! Хватит истерить! Скоро Клодий придёт, тебе нужно переодеться!

У-у-у, надо же, как заговорил мой спаситель! «Да пошёл ты!» — хочется ему сказать.

— Не собираюсь! И какой такой участью? Вы что это, меня хороните уже? Или уже придумали, под кого конкретно меня подложить? И почему это я не могу стать кем-то, кроме как поломойкой в чьем-то гареме, а? — спрашиваю у него, расхаживая по палатке взад-перёд.

— Потому что Великие из древних кланов сначала выбирают себе невинных девушек в жёны, — произносит старый хрыч, на которого я безмерно зла за то, что приволок меня сюда-неизвестно-куда, — а жёны должны быть не тронутые никем! Это правило! Оставшихся девушек уже раскупают в качестве…

— Не смей произносить это слово! — перебиваю его.

— … девушек для… эм… физического удовольствия, — заканчивает своё повествование Ведьмак.

— И что ж теперь мне делать? — сдаюсь я и смотрю с надеждой на престарелого Геральда.

— Уже ничего с этим не сделаешь. Остаётся только смириться и подстроиться под обстоятельства! И почему ты меня всё время называешь Гендальфом? Это кто такой? — спрашивает он у меня.

— Я же