Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь - Алекса Гранд

— Некуда.

— Совсем?

— Совсем-совсем. Я знаю, вы добрый. Вы не выгоните нас на улицу в канун Нового года, правда? Там холодно и темно.

Жалобно частит малышка, бессознательно прибегая к женским уловкам, и окончательно растапливает мое сердце, покрытое коркой льда. Да, у меня немало вопросов к самой Веронике, но я совершенно точно не выпровожу ее дочь в лютый мороз.

— Тебя как зовут?

— Соня.

— Приятно познакомиться, Соня. И добро пожаловать в мой дом.

Потрепав девчушку по щеке, я поднимаюсь на ноги и протягиваю ей руку. Она робко вкладывает пальчики в мою огромную ладонь, делает несколько шагов вглубь квартиры и торопливо разувается.

Нике же не остается ничего другого кроме, как протиснуться мимо Диляры следом за нами и молчаливо наблюдать, как я помогаю ее дочери снять пуховик и смешную шапку с непропорционально большим помпоном.

— Гостевая справа по коридору.

Озвучиваю зачем-то, хоть Вероника наверняка помнит расположение комнат, и готовлюсь к неминуемому скандалу, ведь оправившаяся от первого шока Диляра, наконец, отмирает и приближается ко мне, как айсберг к «Титанику».

— Гордей, ты в своем уме⁈

Она не любит выяснять отношения при посторонних, поэтому сейчас вместо крика переходит на свистящий шепот. Тычет длинным тонким пальцем мне в грудь и разве что не крутит им у виска.

— Диль, прости. Я не мог поступить иначе.

— Не мог? Северский, да ты издеваешься⁈

Распаляется Диляра, все больше сомневаясь в моей адекватности. Да я и сам начинаю в ней сомневаться.

— Когда-то мы были очень дружны с братом Вероники. У нее, действительно, больше никого нет. Родители погибли, когда ей было двенадцать.

— А брат?

— Пропал. Восемь лет назад.

Прихватив приличную сумму бабла и повесив на меня долги, да.

— Но есть же еще подружки, муж, в конце-то концов.

— Ника никогда бы не пришла сюда, не будь у нее на то веской причины.

— Ты мог отправить ее на такси в любую гостиницу.

— Новый год — семейный праздник. К тому же, ты сама должна понимать, все мало-мальски приличные номера забронированы заранее.

— И что ты собираешься делать?

— Завтра отвезу Нику с дочкой на дачу. Она все равно пустует.

— А сейчас?

— Пойду ставить чайник.

— Нас Лебедевы ждут.

— И ты к ним поедешь и прекрасно проведешь время.

— Без тебя?

— Без меня.

Отрезаю безапелляционно, потому что чувство ответственности во мне намного сильнее чувства привязанности, и удаляюсь на кухню, не оборачиваясь на врезающийся между лопаток укоризненный бубнеж.

— Сколько можно, Гордей? Раньше ты тащил в дом грязных дворняжек и облезших котов, теперь настала очередь сироток?

Конечно, Диля имеет право злиться, ведь мы рассчитывали провести этот вечер в компании друзей. Но меня ее негодование задевает лишь по касательной, и я даже испытываю что-то отдаленно похожее на облегчение, когда она бросает мне «счастливо оставаться» и, запахнув полы длинного молочного пальто, устремляется навстречу приключениям.

На какое-то время в комнате воцаряется блаженная тишина, и я охотно отвлекаю себя рутиной. Наливаю воду в чайник. Засыпаю заварку в заварочник. И инспектирую содержимое холодильника на наличие в нем вкусняшек.

К счастью, там находится целый торт, несколько кусочков грибной пиццы и мясной рулет. В общем, все, чтобы накормить двух наверняка голодных девчонок и перекусить самому.

— Тебе помочь?

Спрашивает бесшумно материализовавшаяся в кухне Ника, и я оборачиваюсь. Скольжу взглядом по ее точеным скулам, цепляюсь за ключицы и отмечаю, что она практически не изменилась за восемь лет.

Та же угловатость. Та же простота. Та же естественность.

Трясу головой, отгоняя непрошеные мысли, и возвращаюсь к ее вопросу.

— Все почти готово, садись. Расскажешь, что привело тебя сюда тридцатого декабря?

— Позже, — одними губами шепчет Вероника, кивком указывая на перепрыгивающую через порог Соню, и я соглашаюсь.

— Хорошо. Позже.

Глава 4

Ника

— А папа нас больше не любит.

Наклонившись к Гордею, доверчивым шепотом сообщает ему Соня и думает, что я ничего не слышу. У меня же как будто вся кровь в организме приливает к щекам и окрашивает их в помидорный цвет.

Сердце сжимает невидимыми тисками. Ребра стискивает стальной обруч. И я отчаянно виню себя во всем.

В том, что не нашла более прибыльную и перспективную работу, с которой бы меня не турнули. Что зарабатывала недостаточно и мало тратила на свою внешность и гардероб. Что упустила тот момент, когда Вадим увлекся Викой и нашел в ней отдушину. Богиню.

И особенно, в том, что все это отразилось на моей дочери, вынужденной сидеть на кухне в чужом доме и рассказывать постороннему человеку о том, что она не нужна отцу.

— Почему ты так решила, милая?

Подыгрывая Соне, так же тихо уточняет Гордей и попутно кладет ей на тарелку кусочек пиццы. Тонкое тесто. Сочная начинка — ветчина, сыр и грибы. Такую Соня просто обожает.

— Потому что он не переживает, что мы с мамой пропали. Не ищет нас. И не хочет встречать с нами праздник.

Аргументы из уст моей дочери звучат железобетонно и вновь решетят пулями мою ноющую грудь. Совсем еще не зажившая рана опять кровоточит. И если я недоумеваю, как оправдать Вадима в глазах Сони, то Северский ловко смещает акценты и переключает ее внимание на себя.

— У взрослых иногда бывают форс-мажоры, и это вовсе не значит, что они тебя не любят.

— Форс-мажоры?

— Ага. Всякие там землетрясения, извержения вулканов, кораблекрушения. Визиты налоговой. В общем, непредвиденные обстоятельства, которые никто не ждал, — Гордей увлеченно объясняет моей Соньке смысл нового слова и выдает совсем уж внезапное. — А хочешь я ненадолго заменю твоего папу, пока он решает свои проблемы? Нарядим елку, купим мандаринов и напишем письмо Деду Морозу. Ника, вы писали письмо Деду Морозу?

— Да, — произношу онемевшими губами и понимаю, что подарок дочке остался у свекрови, и я ни за какие коврижки не заставлю себя вернуться в их дом.

По крайней мере, не сейчас, когда картинки измены до сих пор выжигают каленым железом нутро.

И, если я со вкусом продолжаю предаваться самобичеванию, то у детей все немножечко проще.

— И бенгальские огни зажжем? И снеговика слепим? И на санках будем кататься? — задвинув свои обиды на второй план, воодушевляется Соня и смотрит на Гордея такими восторженными глазами, что у меня перехватывает дыхание и щемит за грудиной.

— Обязательно.

Абсолютно искренне обещает Гордей, и я очень надеюсь, что он не подведет мою крошку. У него ведь красавица-невеста, влиятельные друзья и обязательно должны быть планы на самый грандиозный праздник в году, которого с нетерпением ждут и